— Не волнуйся, — сказал Ральф, притормаживая. — Не знаю, что ему нужно, но ничего плохого он нам не сделает. Уверен.
— Мне плевать на то, чего хочет он. Я же хочу побыстрее выбраться отсюда и поесть. Если он вновь примется за побасенки насчет рыбалки, Ральф, я сама нажму на педаль газа, имей в виду.
— Аминь, — ответил Ральф, точно зная, что на уме у Триггера Вашона отнюдь не воспоминания о рыбной ловле. Ральф разбирался еще не во всем, однако одно он усвоил твердо: ничто в этом мире больше не происходит случайно. Это Предопределение вышло на тропу войны. Ральф затормозил рядом с Триггером и нажал на кнопку, опускающую стекло. Раздраженно поскрипывая, оно пошло вниз.
— Эй, Ральф! — крикнул Триггер. — Я думал, что проглядел тебя!
— В чем дело, Триг? Мы торопимся…
— Хорошо, хорошо, это займет не больше секунды. Оно у меня в бумажнике, Ральф. Я храню все свои бумажки здесь и никогда ничего не выбрасываю.
Он распахнул бумажник, выставляя на обозрение смятые счета, фотографии (и провалиться ему на этом месте, если Ральф не заметил, что на одной из них Триггер изображен с огромным окунем в руках), старые визитные карточки, пожелтевшие и поистершиеся от времени. Триггер перебирал весь этот хлам со скоростью банковского служащего, называющего курс обмена валют.
— Никогда ничего не выбрасываю, — бормотал Триггер. — На них очень удобно писать, лучше, чем в блокноте, к тому же их дают бесплатно.
Секундочку… Черт побери, ну где же она?
Луиза нетерпеливо посмотрела на Ральфа и кивнула в сторону дороги.
Ральф проигнорировал как взгляд, так и жест. В груди у него странно заныло.
Внутренним оком он увидел себя пишущим что-то указательным пальцем на запотевшем стекле грузовичка Триггера пятнадцать месяцев назад.
— Ральф, помнишь шарф, который был на Дипно в тот день? Белый, с красными отметинами?
— Конечно, помню, — ответил Ральф. «Ублюдок, — обозвал Эд грузного водителя пикапа. — Имел я твою мать». И шарф он тоже отлично помнил. Но вот только красные отметины вовсе не являлись бессмысленным узором; это была идеограмма или идеограммы. У Ральфа засосало под ложечкой, когда Триггер перестал рыться в бумажнике. Теперь Ральф понял, в чем дело. Он знал.
— Ральф, ты был на войне? — спросил Триггер. — На большой. На второй мировой?
— В какой-то степени, — ответил Ральф. — В основном я «воевал» в Техасе. В начале сорок пятого меня отправили за океан, но я постоянно находился во втором эшелоне.
Триггер кивнул:
— Значит, тебя отправили в Европу. Потому что в регионе Тихого океана не было такого эшелона.
— Я находился в Англии, — подтвердил Ральф, — затем в Германии.
Триггер удовлетворенно кивал:
— Служи ты на Тихом океане, ты бы знал, что надпись на шарфе вовсе не на китайском.
— На японском. Правильно, Триг?
Триггер кивнул. В руке он держал визитную карточку, выбранную среди остальных. На чистой стороне Ральф увидел грубую имитацию двух символов, виденных ими на шарфе Эда, двойной символ, написанный им самим на запотевшем стекле грузовичка Триггера.
— О чем вы говорите? — вмешалась Луиза, теперь в ее голосе звучало не нетерпение, а ужас.
— Я обязан был знать. — Ральф услышал свой слабый, испуганный голос. — Просто обязан.
— Знать что? — Луиза тряхнула его за плечо. — Знать что?
Ральф не ответил. Словно во сне, он протянул руку и взял карточку.
Триггер Вашон уже не улыбался, его темные глаза с мрачным вниманием изучали Ральфа.
— Я срисовал значки прежде, чем те успели исчезнуть со стекла, — пояснил он, — я знал, что видел их раньше, а когда вернулся домой, то понял, где именно. Мой старший брат Марсель воевал на Тихом. Он привез оттуда именно такой шарф. Но я на всякий случай переспросил его, и Марсель записал перевод на карточке. — Триггер указал на листок бумаги, зажатый в руке Ральфа. — Я хотел рассказать тебе при первой же возможности, но все время забывал. Кажется, лучше бы я вообще забыл об этом навсегда.
— Нет, нет.
Луиза взяла карточку у Ральфа:
— Что это? Что это значит?
— Позже объясню. — Ральф потянулся к рычагу коробки передач. На сердце словно камень лег. Луиза рассматривала символы, нарисованные на чистой стороне карточки, повернув к Ральфу отмеченное сообщение:
«Л. Г. УЭЛЛС. КОЛОДЦЫ И СУХАЯ КЛАДКА».
А ниже шла надпись, сделанная старшим братом Триггера:
«КАМИКАДЗЕ».
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. КРОВАВЫЙ ЦАРЬ
Все мы Олд-таймеры, и каждый прячет бритву.
Роберт Лоуэлл «Бредя по грусти»
Глава двадцатая
1
Проезжая по Хоспитл-драйв, Ральф и Луиза обменялись лишь парой слов. — Ральф?
Он бросил на женщину кроткий взгляд, затем вновь стал внимательно смотреть на дорогу. Под капотом двигателя опять застучало, но Луиза еще ничего не слышала. Он надеялся, что она не обратит внимания на постукивание.
— Кажется, я знаю, где сейчас находится Эд. Еще на крыше я была уверена, что узнала здание, которое нам показали коротышки.
— Что же это такое и где?
— Гараж для аэропланов. Как-там-вы-называете-это… Ангар.
— О Боже, — выдохнул Ральф. — Прибрежная авиация на Бар Харбор-роуд? Луиза кивнула:
— Они занимаются чартерными перелетами, обзорными экскурсиями над морем и тому подобным. Однажды в субботу мистер Чесс заехал туда и поинтересовался у служащего, сколько он возьмет за обзорный полет. Мужчина назвал сумму в сорок долларов — намного больше того, что мы могли позволить себе истратить на подобные развлечения. Будь это летом, он не уступил бы нам ни цента, но стоял апрель, и мистеру Чессу удалось сбить цену до двадцати. Я считала, что и это дороговато для прогулки, длившейся меньше часа, но не жалею, что мы все же полетели. Страшновато, но до чего красиво!
— Как и с аурами, — заметил Ральф.
— Да… — Голос Луизы дрогнул. Ральф повернулся и увидел слезы, стекающие по ее щекам. — … Как и с аурами.
— Не плачь, Луиза.
Она отыскала в сумочке платок и промокнула глаза.
— Не смогла удержаться. Слово, написанное по-японски, означает «камикадзе»? «Священный Ветер»? — Она помолчала, губы ее дрожали. — Пилот-самоубийца.
Ральф кивнул. Ладони его плотнее обхватили руль.
— Да, — сказал он. — Таково значение этого слова. Пилот-самоубийца.
2
Шоссе N33 — известное в городе как Ньюпорт-авеню, — пробегало всего в четырех кварталах от Гаррис-авеню, но у Ральфа не возникло никакого желания появляться на своей улице. Причина была проста и очевидна: ни он, ни Луиза не могли себе позволить, чтобы старые друзья увидели их помолодевшими за пару дней лет на пятнадцать-двадцать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
