Глава 9
Нельзя просто взять и прийти к дикарям в гости. Совсем глупо без подготовки приходить в гости к представителям нечеловеческого разума, живущим на Изнанке, находящимся на крайне низкой ступени развития и обладающим не до конца ясными способностями. Особенно если твой дед оскорбил их главу и с тех пор никто из наших там не появлялся.
Иногда мне кажется, что покойный Корнелий своей вспыльчивостью нагадил нашему Дому даже больше, чем Лотарь.
В соответствии с традициями Гибкого народа, за восемь дней до полнолуния я с духом отослал им дары — шестнадцать куриных яиц и ветку орешника. Через четыре дня тренькнула охрана и примчавшийся лар сообщил, что на специальную площадку перед поместьем доставлены ответные подарки. Я вышел, осмотрел приношение, сверился с записями. Замороженное гнездо кислотных шершней и выкопанный с корнями кустик одолень-травы не несли в себе оскорбительного смысла, поэтому препятствий для встречи нет. Если бы прислали, скажем, сброшенную кожу, следовало ждать следующего полнолуния или даже дольше.
Так что я стал готовиться. Читал записи предшественников, подбирал амулеты, закупил и проверил товары для обмена. Снаряжение осмотрел, ключ переноса настроил на экстренную эвакуацию — на всякий случай. Так что к нужному сроку чувствовал если не полную уверенность в благополучном исходе предприятия, то понимание, что сделал всё возможное для успеха.
Путешествие посредством Белого Зала постепенно превращается в рутину. В первый раз я жутко боялся и дрожал, что сделаю что-нибудь неправильно или на обратном пути подхвачу какую-нибудь магическую заразу и буду висеть скованный, пока старшие не разберутся. За следующие несколько выходов эмоции притупились, теперь система порталов прежнего благоговения не вызывает. Хотя восхищает не менее сильно.
Нужную мне арку украшало изображение свившей четыре кольца змеи, окружившей груду костей. Причем черепа там не было, искусный резчик заморочился с ребрами, позвонками и тазом. От короткого ментального посыла пространство в арке затуманилось, наполнилось серой густой взвесью, чтобы несколькими секундами спустя превратиться в проход. Я окинул взглядом видимые окрестности, убедился, что видимых опасностей нет, и переступил порог. Следом за мной пролетел длинный ящик, набитый товарами для обмена.
Стоило отойти на пять-шесть метров, как портал закрылся.
Думаю, делегация Гибкого народа дожидалась этого момента, потому что показалась почти сразу. Пятеро похожих на змей существ, самый большой, вернее, большая, достигала метров двадцати в длину. Чуть позади неё ползли две самки поменьше — пол определил по форме головы и особенностям раскраски, — и сзади пара самцов телекинезом тащила по воздуху прикрытую ветками волокушу. То есть покрытие выглядело похожим на ветки, хотя на Изнанке внешний вид ничего не гарантирует.
Ещё десяток самцов распределился по округе. Я их не чувствовал, просто знал, что они должны быть.
Мы сошлись возле трех здоровенных каменных плит, прислоненных друг к другу. Самые обычные булыжники природного происхождения на первый взгляд, только исцарапанные каким-то вандалом. Или безумцем. Царапины глубокие, не похожие на рисунки или письменность. На второй — даже простец без зачатков дара испытает тревожное желание обойти камни стороной. Потому что находиться рядом с алтарем старшего духа могут немногие.
— Я, Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя. Я пришел сюда по праву договора, заключенного предками с Гибким народом.
Подобно обычным змеям, наши партнеры глухи. Они улавливают звуковые вибрации, но не на том уровне, чтобы различать оттенки и понимать речь. Поэтому слова приходится сопровождать ментальными образами.
— Старшая-из-Кладущих-Яйца Золотое-Пятно рада видеть тебя, сильный-на-двух-лапах. Ты пришел поздно.
Чтобы перевести её полное имя, потребовалось бы три страницы убористого текста. Фактически, посланная ей картинка содержала как описание внешности, так и краткую биографию, с перечислением подвигов и наиболее значимых детей. Образ меня включал нечто схожее, только акцент делался на принадлежность к Дому.
— Моё Гнездо было разорено и до сих пор не оправилось. Я пришел, едва смог.
Похороны Ксантиппы и вид Лотаря, лежащего в стазисе, могли бы её не удовлетворить, но от части воспоминаний о разговоре с Чей-Гребень-Жесток предводительница испытала нечто среднее между восторгом и уважением. Она вытянулась в струну, демонстрируя удовольствие, и прошептала:
— Великий Дух признал тебя!
Насчет великого она ошибалась, ну да ладно. Я согласно кивнул.
— Он признал за мной право говорить за моё Гнездо. Он согласен вновь подтвердить договор, какой был прежде меж нашими Гнездами. Хочет ли Гибкий народ изменить договор?
Огромная змея помолчала, затем, к моему облегчению, издала отрицающую трель.
— Пусть расценки останутся прежними.
Похоже, их разум здорово недооценивают, или они умнеют с возрастом и размерами. Золотое-Пятно оперировала достаточно сложными концепциями и понимала, что от добра — добра не ищут. К тому же, она просчитывала свои действия дальше, чем на один шаг, тем самым выгодно отличаясь от многих знакомых мне людей.
— Раз так, то призовем того, Чей-Гребень-Жесток, и пусть он свидетельствует чистоту наших намерений!
Я положил руку на алтарь, с другой стороны к нему подползла Золотое-Пятно и опустила сверху массивную голову. Думаю, ей не пришлось бы слишком широко разевать пасть, чтобы заглотить меня целиком.
Ритуал призыва старшего духа, особенно темного старшего духа, формализован и не допускает отклонений. Для смертных. Представители Священных Домов имеют право двигать жесткие рамки обрядов в нужные им стороны, особенно если призыв происходит в нестандартной ситуации. У нас здесь и сейчас наличествовала целая прорва нюансов, игравших в нашу пользу. Мы, во-первых, уже знакомы с Чей-Гребень-Жесток, он настроен к нам благожелательно; во-вторых, он покровительствует Гибкому народу, не представляю, по какой причине; наконец, мы не собираемся покидать Изнанку.
И самое главное. Не дух идёт к нам. Мы спускаемся к нему. Все — мы.
Не знаю, каким образом звала своего покровителя Золотое-Пятно. Я прочел два катрена, славословие нашей Прародительнице и зов непосредственно к духу. Само собой, без жертвы не обошлось — с моей стороны на алтарь отправилась бутыль свежего молока, кроличья тушка и метровой длины шерстяная лента. Старейшина в качестве даров преподнесла яйцо, вполне возможно, своё, и ещё два предмета неясного, но явно животного происхождения.
Сразу после того, как последний из предметов исчез, рассыпался мелкой пылью, вся приличных размеров поляна, на которой мы находились, погрузилась в тишину. Более низкий слой Изнанки прорастал в неё, притягивая нас к себе, вбирая в себя, погружая в домен Чей-Гребень-Жесток. Два слоя, обычно прочно разделенные, становились едины, причем законы в них диктовались волей призванного нами духа. Или, вернее, хозяина этого места, согласившегося нас принять.
Под ногами — камень. Или кость, пластик, тщательно отшлифованная керамика. Что угодно, только не земля. Тяжелое черное небо над головой. Давящие со всех сторон стены, сложенные из колец гигантского тела, неподвижные и в то же время непрерывно меняющиеся. Огромная голова, возлежащая прямо перед нами, нависающая, смотрящая с высоты равнодушными светящимися глазами. Я заметил восемь пар перед тем, как склониться в глубоком поклоне.
Инстинкт настойчиво шептал не встречаться с духом взглядом, артефакты не спасут.
— С чем пожаловали?
Голос сухой, подавляющий и скучный. Дух знает, с какой просьбой мы обратимся к нему, но обязан спросить. Мольба должна быть озвучена, только тогда на неё можно ответить согласием или отказом.
Первой говорить Золотому-Пятну. Именно она некогда приостановила договор.
— Я, Золотое-Пятно, мать Гнезда Двенадцати Путей, хочу снова дружить с сильными двуногими из Гнезда Черной Воды. Давать ненужное и получать нужное. Будь тем, кто накажет обманщиков, о большой и могучий!
