изменится, что бы не случилось. А Сангвин, как понял Фолл, уже давно смирился с тем, что его ждёт. Война уничтожит Золотую Империю, а вместе с ней — и все надежды императора. А раз умрут его надежды, то заодно погибнет и он. Что ж, Сангвин действительно уже сделал свой выбор — и слова первого героя лишь утвердили его.
Он решил умереть — но умереть на собственных условиях. Может, эта жизнь и предрекла ему гибель, но место и время император решил выбрать сам.
— Именно поэтому я предпочитаю действовать в одиночку, — повёл сигаретой в воздухе Фолл. — Если жертвы и будут, то только я… Или те, кого я не успел спасти.
— Герой, — печально протянул император. — Я удивляюсь, как ты остаёшься прежним. После всего… После всего.
— Ты меня знаешь, Саш, — легонько рассмеялся мужчина. — Иначе просто не могу.
— За это я тебя и уважаю, Фолл, — улыбнулся Сангвин, поднимая кружку. Два сосуда столкнулись, и два человека выпили за не озвученный тост. — Хорошие солдаты следуют приказам. Герои — выполняют их до конца.
— Если рассматривать нас с такой точки зрения, то да, — блеснув серыми глазами, отражавшими взор императора, кивнул первый герой. — Ха-а… — Фолл вдруг помотал головой, словно разочаровавшись в собственных мыслях. — Миру скоро придёт конец, и вот мы здесь… Собираемся воевать. Как же глупо и мелочно… — с кривой улыбкой посмотрел он на третьего собеседника. — И как же правильно это ощущается. Словно так и должно быть.
— Мир — не группа людей, — пожал плечами Сангвин. В его голосе, несмотря на весёлость, сквозила печаль. — Крэйн уж тем более. Менталитеты разные, принципы, по которым живём — разные. Наверно, поэтому здесь и нужны были герои. Чтобы сделать то, что не могли государи и сильные мира сего. Перевернуть всё с ног наголову — построить нечто, отдалённо напоминающее наш мир.
— Словно наш мир многим лучше Крэйна, — затянулся Фолл. — Я смотрю, ты уже плевать хотел на свои стремления изменить здесь всё.
— Потому что я не герой, — откинулся на сиденье вслед за первым героем император.
— Где-то это я уже слышал, — с улыбкой сказал Фолл, посмеиваясь. — Но ведь это не единственная причина, верно?
— Я просто уже как-то… Смирился. Дела прошлых лет забылись, а начинать что-то новое или продолжать собственную месть… Кажется бесполезным и бессмысленным. Если жнец одолел тебя, то у меня нет против него и шанса. К чему трепыхаться? Всё и так решено.
— Слыхал? — мотнул головой в сторону императора первый герой, глядя на третью фигуру. — Даже упорный Сангвин сдался. Ничего не хочешь нам сказать?
— Что вы хотели бы услышать? — раздался голос, не похожий ни на чей другой. В нём слились голоса женщин и мужчин, детей и пожилых — хриплые и высокие, низкие и плавные. Это был всем знакомый голос — и при этом не знакомый никому.
Господь сидел, опустив плечи. Его поза выдавала расслабленное, меланхоличное состояние. Словно ему, откровенно говоря, было плевать на всё и вся. Вероятно, так оно и было.
Фолл с Сангвином переглянулись.
— Что мне жаль? К чему лгать?
— Иногда для спокойствия души ближнего своего надо немножечко солгать, — саркастично рассмеялся император, прикладываясь к кружке.
— Я никогда не лгал никому из вас.
— Ты утаивал детали, — поправил его Фолл. — Это порой хуже лжи. Если бы мы сразу знали, что здесь и как… Быть может, всё сложилось бы как-то иначе.
— Поздно сожалеть, — выдохнул Сангвин. — Мы прошли свой путь. Ты, может, и вернёшься, чтобы начать заново. А мне и так хорошо.
— Ты, кстати, ошибся, — тихо вздохнул первый герой. — После стольких жизней, если я что и понял, так это то, что героям здесь не место. Мы как временные костыли, чтобы программа работала хоть как-то. В нашем случае — чтобы Крэйн был чуточку светлее. Таков ведь был изначальный замысел, а, старик?
— Да, — двинул головой Господь. Затем одним глотком осушил кружку, щелчком пальцев наполняя её вновь. — Я желал моему творению покоя и процветания. Я желал утопии. Я был слеп. И глуп. Те, кем я заселил Крэйн, никогда не прекратят лишать друг друга жизни. Может, оно и к лучшему? Жнец поглотит всё. Не останется ничего и никого. Я уйду в небытие, чтобы больше никогда не терзать себя чувством вины за содеянное.
— Это что-то вроде того, когда художнику не нравится собственная картина? — с ожиданием во взгляде спросил Фолла Сангвин.
Первый герой кивнул, ухмыляясь.
— Ещё один пессимист, — протянул он. — Хватит, друзья. Мы здесь не как Господь, первый герой или император. Мы здесь как старые приятели, собравшиеся за одним столом, чтобы помянуть прошлое и не думать о будущем.
— А ты чего ещё ожидал от тёмного фэнтези? — выдохнул Сангвин, прикрыв глаза. — У нас должна была быть чудесная история о том, как из ужасной эпохи раздора и крови мир переходит в свой золотой век. И ты должен был быть героем, который совершил бы подвиг длиною в жизнь. Что мы получили вместо этого? Психопата с синдромом Диогена, огромную кучу решивших поиграть в героев человечков, и мир, который срать хотел на наши желания и стремления сделать его лучше. И чья, собственно, это вина?
— Моя? — повернул голову Господь.
— Моя? — тихонько спросил Фолл.
— Спросите меня, когда помрём, — отмахнулся Сангвин. — Пока — не знаю.
— Ты… — начал было Он. — Не собираешься винить меня за свою смерть? Нет… За гибель твоей семьи?
— Можно ли винить кузнеца за то, что его мечом лишают жизни невинных? — пожал плечами император. — То, что сделано… Сделано ими. Орками, гномами, эльфами, людьми. Разными, одинаковыми, сильными, слабыми. И даже так… Я не держу зла. Потому что всё и так уже понятно. Моя смерть или моя жизнь — ничего от этого не изменится. Мёртвые не вернутся, будущее не повернёт в правильную сторону. От меня концовка нашей истории… Не зависит.
— Значит, ты и впрямь смирился, — выдохнул Фолл, потушив сигарету о ладонь. Отпив алкоголь, провёл пальцем по краю кружки. — Но ты знаешь, Саш… Что, если я скажу тебе, что наш счастливый конец не принесёт тебе никакого удовольствия?
Господь вздрогнул, услышав слова первого героя. Император открыл глаза, недоверчиво посмотрев на говорившего.
— Ты… Видел?
— Да, — тихо произнёс первый герой. — Мы можем победить. Вернее, не так… Мы не можем победить. Но мы можем добиться правильного завершения истории. Как ты и говорил, Саш. Золотого века для Крэйна. Как желал ты, Господь. Мира и спокойствия. Без крови, без постоянных сражений и войн. Без поглощения Крэйна катастрофой.
— Интересно, — скрестил руки на груди Сангвин. —
