Патологически боясь пеленгации, «Бурбон» довольно часто практиковал такую форму связи: «выстреливать» в течение секунды информацию непосредственно из автотранспорта или находясь напротив американского представительства на одной из автобусно-троллейбусных остановок.
Он провел в столице 25 подобных сеансов двусторонней радиосвязи — информационных «выстрелов» по посольству. Принималась информация так же, только нажималась другая кнопка миниатюрного приемно-передающего устройства. Манипуляция происходила в кармане верхней одежды.
* * *
Уже давно замечено, что время, когда приходится чего-то или кого-то ждать тянется бесконечно долго. В беспокойном ожидании команды-приказа выехать в очередную загранкомандировку Поляков находился каждый день. Даже ночами эти мысли не давали ему уснуть и породили глубокую бессонницу, не снимаемую никакими лекарствами. Надежда таяла, руководство молчало, не было никаких даже полунамеков. Вспомнились однажды слова Ницше о том, что верное средство рассердить людей и внушить им злые мысли — заставить их долго ждать. На длительное ожидание он ответил несколькими «радио-выстрелами» по посольству США.
С присущей ему энергией начал перестраивать дачу. Мастерить он любил. Знал толк в работе с деревом. Инструмент, в основном подаренный американцами, позволял работать качественно, быстро и с наслаждением. Поляков считал, что плотницкое и столярное дело особенно благотворно влияет на нервную систему и психику.
Заколачивая однажды бронзовые шляпки гвоздей, подаренных цээрушниками еще в Бирме, в ошкуренную золотисто-соломенного цвета сосновую вагонку, он подумал:
«А что, разве я стар? Если попаду за границу, есть смысл не возвращаться. Заслуги перед США у меня приличные, гражданство янки обязательно дадут. Проблема только с сыновьями. Как их вытащить?»
В начале 1979 года Поляков от друзей узнал, что его кандидатура, в числе других, рассматривается в качестве военного атташе в Индии.
Вскоре начальник управления кадров вызвал его в кабинет и, улыбаясь, поведал:
— Дмитрий Федорович, я предложил начальнику ГРУ генералу Ивашутину вашу кандидатуру на должность военного атташе в Дели. Он согласился со мной. Скоро пойдете на комиссию.
«Ишь как заливает, как поет соловушка! Болеет, оказывается, за меня. А почему? Сколько подарков ты получил?! Ни один отпуск, ни одна командировка не проходила, чтобы я тебе не занес «сувенирчик» ценой, этак за сотню долларов. Ты отнекивался, но брал, брал, брал…Не ты, а я тебя купил, а посему и заказываю музыку, — мысленно бросал Поляков реплики начальнику управления кадров. — А брал потому, что такая практика в нашем ведомстве процветает. И такие как ты, бывшие работники ЦК повинны в насаждении подобных порочных традиций по всей стране».
— Коллектив в военном аппарате избалован, — продолжал кадровик. — Нетребовательность из-за мягкотелости бывшего начальника сделала свое дурное дело. Вам как опытному работнику придется немало потрудиться, чтобы переломить ситуацию, сколотить в целом дружный, работоспособный коллектив, с помощью которого и должны будете решать многочисленные задачи в этой непростой стране. Справитесь? — И, словно уловив на лице Полякова ухмылку, добавил:
— Вы к моим словам, сударь, отнеситесь серьезно. Я вам только добра вам желаю.
«Твое добро ясно, как день божий, — зачищаешь контакты, чтобы снова порадовал тебя сувенирчиком. Не дождешься. У меня другие планы, — мысленно съязвил Поляков. — Остаток лет проведу в Америке. Я заслужил такой финал».
Не догадывался оборотень, какой финал ему уготовила Мойра — богиня судьбы, но должен был знать…
Выездной комиссии при начальнике ГРУ он дал принципиальное согласие поработать «на благо Родины» в Индии. Как поется в песне — «были сборы не долги…» О задуманном побеге он не рассказывал пока ни жене, ни детям, понимая: чем сложнее и грандиознее план, тем больше шансов, что он провалится. Реализацию его намечал на третий, последний год службы за границей. И тут же он вспомнил слова Франклина Рузвельта о том, что единственной преградой для осуществления наших планов на завтра могут быть наши сегодняшние сомнения. Пока, к сожалению, эти сомнения у него жили в душе.
«Надо пожить три года за счет «родного государства», «подоить» его хорошенько, а там уже переходить на соцобеспечение друзей» — так рассуждал «Бурбон», принимая решение о дальнейшем устройстве жизни.
В Индии американцы его уже ждали. Связь с агентом поддерживал кадровый разведчик Вольдемар Скатцко, работавший под посольской «крышей». С ним «Бурбону» было суждено провести только десять конспиративных встреч. Одиннадцатая не состоялась, так как в 1980 году Полякова под предлогом участия в важном совещании отозвали в Москву и он тут же был уволен…
* * *
Начальника 1-го отдела 3-го Главного управления КГБ с материалами дела оперативной разработки на «Дипломата» — Полякова Д.Ф., вызвал первый заместитель председателя Комитета государственной безопасности, генерал армии Георгий Карпович Цинев, небольшого росточка человек с бритой круглой головой, как-то вяло держащейся на узких, почти мальчишеских, плечах. Бывший профессиональный партийный чиновник был говорлив, достаточно образован, однако ему не хватало личного чекистского опыта, каким обладали другие руководители в КГБ. В то же время, справедливости ради надо отметить, что он прошел достаточно длинную по времени оперативную школу.
Вскоре Цинев прервал доклад подчиненного и писклявым голосом произнес:
— Вот что я вам скажу, товарищ полковник. Если мы начнем арестовывать генералов, кто воевать-то будет? Защищать Отчизну…Вы подумали об авторитете разведки Генерального штаба, кстати, и военной контрразведки тоже? У вас в материалах дела нет никаких серьезных вещественных доказательств…
— Есть, товарищ генерал, и еще будут. Мы на пути к открытию момента истины. Результаты аналитической работы, проведенные оперативниками второго отделения отдела, говорят не только о том, что перед нами матерый шпион, но и позволяют определить места вероятного хранения главных уликовых материалов — шпионской экипировки.
— Ваш анализ следователям не нужен, дайте им вещественные доказательства и дело закрутиться, — проворчал маленький генерал с большими звездами на погонах.
— Они уже есть. Разрешите действовать согласно плану оперативных мероприятий?
— Действуйте, только без третьего и четвертого пункта плана.
— Но ведь это же основные пункты, — еле успел проговорить оперативник.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
