Даже большой караван было бы трудно заметить на тропинках между холмами. Саид, разделив всю равнину на отдельные куски, подолгу вглядывался в каждый из них: не блеснет ли на солнце ствол ружья, не взовьется ли пыль, выдавая присутствие всадника? Резкий крик верблюда доносился снизу. Саид не понимал, почему кричит верблюд, и беспокоился. Крик мог привлечь внимание врагов. Саид шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, что он обычно делал, когда злился. Верблюд продолжал кричать, и Саид пошел вниз. Большой черный ворон сидел на спине верблюда и клевал ему горб. Перепуганный верблюд ревел от страха и боли. А Кучак, развалившись у камня, с интересом наблюдал за вороном и рассуждал вслух:
— Хитрая птица ворон, хуже вора… прямо живодер! Верблюд глупый, и чего кричит?… Возьми его сгони, а он кричит, головой мотает! А ворон взлетел. Опять сел… Так и есть! Проклевал шкуру, кровь течет… — И Кучак укоризненно качал головой. В это мгновение просвистел камень, заставив ворона взлететь. Саид, ругаясь, сбежал по склону к Кучаку и погрозил кулаком: — Что смотришь?
Кучак перепугался и не мог сразу ответить, а потом сказал: — Я не погонщик, чтобы смотреть за верблюдом, я друг Джуры! — И тотчас же свалился от удара кулаком в грудь. — Все говорят: «Джура, Джура»! — гневно закричал Саид. — Что такое Джура? Он щенок передо мной! Пойдем!
Присмиревший Кучак помог Саиду накрыть покрывалом кричащего верблюда.
— Это не простой, это горный верблюд, а ты его чуть не испортил!
Они влезли на вершину.
— Если ты друг Джуры, то и высматривай басмачей. Это твое дело. А я плюну на все и уйду. Разве это жизнь? Вместо того чтобы идти в Андижан и пожить спокойно, я опять мучаюсь. Собачья жизнь! Было бы за что! А разве басмачи не люди? — Говоря это, Саид стоял во весь рост, уже не стараясь быть незаметным. — Смотри туда! — вдруг показал Кучак пальцем вправо. Саид взглянул в указанном направлении и присел от неожиданности, потянув за собой Кучака. Осторожно высунув голову из-за камней, они наблюдали.
— Идут на запад, — сказал Саид.
— Много верблюдов, три лошади, один ишак и пять человек, — добавил Кучак.
— Не похоже на отряд. Только одно ружье охотничье… Верблюды груженые. Это караван из Кашгарии. Караван-баши всегда привозят для продажи ценные вещи контрабандой. Здесь до границы километров пятьдесят, и они контрабанду наверняка вынули из груза и везут при себе.
— Это не басмачи, — решил Кучак. — Едем к Джуре. — Кто же бросает шелк и другое добро, не попользовавшись? — возмутился Саид. — Подождем ночи.
— Но Джура… — начал Кучак.
— Что мне твой Джура? К черту! — закричал Саид. — Они везут богатые товары. Мы захватим только контрабанду. Ее бы все равно, если бы нашли, отобрали на границе. Ты будешь ходить в шелковом халате.
— Ну? — Кучак посмотрел на свой дырявый халат: из прорех торчали куски ваты. — Не надо шелку! — сказал он, подумав. — Джура будет сердиться.
— Если ты не будешь слушать меня, — свирепым голосом сказал Саид, — зарежу тебя, как барана! — И он шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
— Хоп, я сделаю все, что скажешь, — испуганно ответил Кучак. Саид и Кучак свели верблюда вниз и сели на него верхом. Уже ночью они достигли ночевки караванщиков и, не доезжая ста шагов, остановились. Саид приказал Кучаку завыть по-собачьи. Тот завыл, но никто не отозвался. Убедившись, что у караванщиков собак нет, Саид пополз к лошадям. Вскоре из темноты перед Кучаком появились две лошади. На одной сидел Саид.
— Набери в пояс побольше камней, садись на вторую лошадь и делай то же, что буду делать я.
Саид с громким криком помчался к лагерю. Кучак тоже завопил и поскакал за ним. Караванщики, сидевшие вокруг костра, спрятались в юрту. Они решили, что на них напала банда.
Тяжелый полог распахнулся, и из юрты вышел старый караванщик. Несколько камней, пущенных меткой рукой, заставили его вскрикнуть. Караванщик пошатнулся и схватился за голову.
— Не шевелись, всех перестреляю! — кричал Саид, кружась на коне вокруг юрты. — Бросай ружье и патроны!
Из юрты выбросили ружье и патроны.
— Выходи и ложись возле костра, глазами в траву! — закричал Саид.
Караванщики повиновались.
Соскочив с коня, Саид схватил ружье и подошел к караванщикам. Он отобрал у них ножи и приказал Кучаку подбросить в костер полыни. Свет от костра осветил бледные, перепуганные лица пленников.
— Что везете? — спросил Саид.
— Хлопок, кожу Совсиньторгу, — ответил старый караванщик, садясь на корточки. — Мои только верблюды. Я нанялся перевезти груз.
— Не ври! — сказал Саид и ударил его нагайкой. — Не ври! — в тон ему сказал стоявший рядом Кучак и тоже легонько ударил его нагайкой, хотя сам дрожал от страха. По приказу Саида погонщики распороли несколько вьюков. В них действительно был хлопок и кожи. Саид пошел в юрту. — Это мои вещи, я везу их продавать, — тихо сказал старый караванщик, когда Саид вынес из юрты курджум и оттуда вынул анашу и шелковые халаты.
— Контрабанда! — сердито закричал Саид и бросил халат Кучаку. Тот напялил на себя халат с драконами и вспомнил, что у аксакала в Мин-Архаре был такой же. Он гордо запахнулся и закричал погонщикам:
— Берите себе остальные! Всё делите поровну! — Стойте, стойте! — закричал Саид. — Кто позволил тебе распоряжаться моей добычей? Все мое! Этот халат я тебе дарю, я! Эй, вы! Вытрясайте пояса! — приказал он караванщикам. — Мы бедняки! Зачем грабить? — ответил один. — Ты это мне говоришь, черномазый? — спросил, раздувая ноздри, Саид.
— Тебе, — ответил рослый киргиз-погонщик.
— Вытрясай пояса! — закричал Саид и выстрелил в воздух. Погонщики бросились врассыпную.
— Стой, стой! — кричал Саид, стреляя в темноту. После третьего выстрела он опомнился и сказал: — Далеко не убегут, некуда. Завтра утром все здесь будут… А что там в казане варится? Кучак подошел, поймал в согнутую ладонь пар, быстро поднес к носу и расплылся в улыбке:
— Это шурпа с бараньим мясом! Иди скорее! — И, расстелив кусок шелка, Кучак снял казан и сел возле него, вытащив из-за пояса большую ложку, с которой никогда не расставался. — Да иди же! — крикнул он Саиду, рывшемуся в вещах.
— Со мной не пропадешь, — сказал ему Саид, хлебая шурпу. — Я не Джура. Тот из-за девки голову потерял, а потом за Чжао стал повторять: «Народ, народ!» Зачем за басмачами гоняться? Всех не перережешь. Курбаши Тагай — большой человек, ему помогает имам Балбак, а Балбак — о-о-о! — очень большой человек. Джура ещё мальчишка. Кто тебе дал шелковый халат с золотыми драконами? — Ты, -ответил Кучак.
