воздухом, маску и притащил все это в рубку.
Она варила кофе двадцать пять минут Используемый в портативных баллонах газ для газовой горелки во много раз эффективнее обычного газа для домашних кухонных плит. Даже принимая во внимание, что ей приходилось действовать в темноте, был зафиксирован мировой рекорд по продолжительности приготовления кофе в морских условиях. Я услышал, как позвякивают чашки о блюдца, когда она проносила их через салон, и цинично улыбнулся сам себе. Но тут вспомнил о Ханслетте, Бейкере, Делмонте и Вильямсе. Улыбка исчезла с моего лица.
Мне было не до улыбок, когда я выбрался на скалы Ейлин Оран, стащил с себя водолазный костюм и установил на треноге большой, вращающийся вокруг своей оси фонарь-маяк, направив его луч в сторону моря. Я не улыбался, но не по той причине, которая согнала мою улыбку, когда Шарлотта принесла мне кофе в рубку полчаса назад. Я не улыбался потому, что меня мучили тяжелые мысли. А мучили они меня после того, как в течение десяти минут, прежде чем покинуть «Файеркрест», я пытался обучить сэра Артура и Шарлотту, как нужно действовать, чтобы удержать корабль в одном положении относительно берегового ориентира.
— Старайтесь держать нос корабля против ветра строго в западном направлении, по компасу,— говорил я.— Рычаг хода в положении «малый ход». Это даст возможность удерживаться на одном месте. Если почувствуете, что перемещаетесь вперед, поворачивайте на юг.— Если они свернут на север, то неминуемо налетят на скалы Ейлин Орана.— Медленно отойдите к востоку, потом, резко выкрутив штурвал, снова ложитесь на западный курс на малой скорости. Вы видите скалы на южном берегу острова. Что бы вы ни делали, держитесь от них не меньше чем в двухстах ярдах, когда идете на запад, и еще дальше, когда идете на восток.
Они торжественно заверили меня, что сделают все, что требуется, и явно обиделись на то, что я, со своей стороны, отнесся к этому заверению подозрительно. Надо сказать, что у меня были причины не слишком им доверять, потому что никто из них не проявил способности отличить кипящую на подводных камнях воду у берега от белых бурунов на гребнях волн, катящих к Большой земле. В отчаянии я сказал, что установлю на берегу маяк, который будет служить постоянным ориентиром. Я молил Бога, чтобы дядюшка Артур не уподобился шкиперу французского корвета восемнадцатого столетия, который, увидев на скалистом Корнуэльском берегу фонарь контрабандистов, принял его за спасительный маяк и направил корабль прямо на скалы. Дядюшка Артур был без сомнения умным человеком, но море не было его стихией.
Ангар для лодок не был абсолютно пуст, но был недалек от этого. Я достал карманный фонарик и осветил помещение. Ангар Макичерна не был целью моих поисков. В нем ничего не было, кроме потрепанной, полуразвалившейся шлюпки с расчехленным бензиновым мотором, который издали казался грудой ржавого железа.
Я подошел к дому. На северной его стороне, дальней от моря, светилось маленькое окошко. Свет в половине второго ночи. Я подкрался к окну и осторожно заглянул внутрь. Опрятная, чистая, ухоженная маленькая комната с оштукатуренными стенами, ковриком на каменном полу, догорающим огнем в камине. Дональд Макичерн сидел в плетеном кресле такой же небритый, все в той же грязной рубахе и, низко склонив голову, невидящим взором смотрел на тлеющие в камине угли. Он производил впечатление человека обреченного, которому ничего больше в жизни не осталось, кроме догорающего очага. Я подошел к двери, повернул ручку и вошел внутрь.
Он услышал, как я вошел, и обернулся. Не спеша, как человек, который знает, что ничто уже больше ему навредить не может. Он взглянул на меня, на пистолет в моей руке, перевел взгляд на свое ружье, висящее на двух вбитых в стену гвоздях, и остался в прежнем положении.
— Кто вы такой, черт возьми?—спросил он усталым голосом.
— Меня зовут Калверт. Был здесь вчера.— Я стащил с головы капюшон, и он меня узнал. Кивнув на ружье, я продолжал: — Сегодня это ружье вам не понадобится, мистер Макичерн. Да и вчера вы не снимали его с предохранителя.
— Вы наблюдательны. Оно вообще было не заряжено.
— И за вашей спиной никто не стоял?
— Не могу понять, о чем это вы,— устало сказал он.— Кто вы такой? Что вам нужно?
— Хочу узнать, почему вы так встретили меня вчера.— Я спрятал пистолет.— Не очень-то дружелюбно, мягко говоря, мистер Макичерн.
— Кто вы, сэр? — Он выглядел даже старше, чем вчера. Старый, разбитый, усталый человек.
— Меня зовут Калверт. Они велели вам отпугивать непрошеных гостей, верно, мистер Макичерн? — Ответа не последовало.— Я задал сегодня несколько вопросов вашему приятелю. Арчи Макдональду. Сержанту полиции из Торбея. Он сказал мне, что вы женаты. Где же миссис Макичерн?
Он привстал с кресла. В старческих глазах блеснул огонь. Но тут же взгляд потух, и он снова опустился в кресло.
— Однажды вечером вы вышли в море на своей лодке, верно, мистер Макичерн? Вышли в море и видели слишком много. Они вас поймали, отвезли сюда, забрали миссис Макичерн и предупредили, что если вы хоть кому-нибудь одним словом обмолвитесь, то никогда больше не увидите жену. Во всяком случае, живой. Они велели вам никуда не отлучаться с острова на тот случай, чтобы какие-нибудь нежданные гости, не застав вас на месте, не подняли тревогу. А чтобы у вас не возникло искушения отправиться на Большую землю за помощью — хотя, мне кажется, что вы не настолько безрассудны, чтобы на это решиться,— они вывели из строя мотор. Нетрудно сделать это таким образом, чтобы у случайного посетителя возникло впечатление, что он просто проржавел от старости.
— Именно так они и сделали.— Он продолжал невидящими глазами смотреть в огонь. Голос его звучал еле слышно, как будто он просто думал вслух, не беспокоясь о том, что его услышат.— Они забрали ее с собой и сломали мотор. В соседней комнате я хранил свои сбережения. Их они тоже унесли. Если бы у меня был миллион фунтов, я бы отдал его им. Лишь бы они отпустили мою Майри. Она старше меня на пять лет.— Он был абсолютно беззащитен.
— На что же вы жили, скажите Бога ради?
— Раз в неделю они мне привозят консервы. Немного. И сухое молоко. Чай у меня есть. Иногда удается поймать рыбу на удочку.— Он напряженно смотрел в огонь, нахмурив морщинистый лоб. Как будто он только осознал,
