любой сможет выйти на такой уровень совершенства. Как великие гонщики современности, всякие Каррачиолы, Нуволарисы и Кларки, достигли в вождении машины таких высот мастерства, которые просто непостижимы даже для опытных водителей, так и Хатчинсон управлял катером на уровне, непостижимом для любителя. Можете обыскать все знаменитые океанские яхт-клубы, все олимпийские сборные и не найдете таких умельцев, как он. Их можно обнаружить разве что, да и то крайне редко, среди профессиональных рыбаков.
Его огромные ручищи порхали с элегантностью бабочки над штурвалом. Он обладал ночным зрением совы и слухом, способным отличить шум волны, разбивающейся о риф, от волны, накатывающейся на берег. Он мог безошибочно угадать силу и направление волн, появляющихся из тьмы и тумана, и соответственно регулировать скорость хода и положение руля. Он обладал внутренним компьютером, который учитывал поправки на силу ветра, волн, подводные течения и скорость хода, всегда позволяя ему безошибочно ориентироваться в пространстве и во времени. Могу поклясться, что он нюхом чувствовал берег даже с подветренной стороны. И это в то время, как обоняние окружающих было полностью парализовано мерзким дымом его черной сигары, которая, казалось, была частью его самого. Достаточно было побыть рядом с ним десять минут, дабы убедиться, что вы ровным счетом ничего не смыслите ни в море, ни в кораблях. Неприятное, но полезное открытие.
Он провел «Красотку» между скал, обозначивших вход в бухту, на самом полном ходу. Покрытые пеной зловещие зубцы рифов пронеслись мимо нас с двух сторон, почти касаясь борта. Он их как будто не замечал. Он на них даже не взглянул. Двое ребят, которых он прихватил с собой, два низкорослых паренька, футов шести с половиной ростом, зевали во весь рот. Хатчинсон обнаружил «Файеркрест» за сотню ярдов до того, как я с трудом заметил его очертания в темноте, и подвел «Красотку» к борту так чисто, как я паркую машину к тротуару в солнечный день. И то не каждый день мне удается так лихо эго сделать. Я вошел на борт «Файеркреста», изрядно перепугав дядюшку Артура и Шарлотту, которые даже не слышали, как мы подошли, объяснил ситуацию, представил Хатчинсона и вернулся на «Красотку». Спустя пятнадцать минут я закончил сеанс радиосвязи и снова был на борту «Файеркреста».
Дядюшка Артур и Тим Хатчинсон были поглощены общением между собой. Бородатый гигант-австралиец вел себя чрезвычайно почтительно и галантно, через каждые два слова называя дядюшку Артура «адмирал», который в свою очередь млел от удовольствия, откровенно радуясь внезапно наступившему облегчению в связи с появлением Тима в рулевой рубке. Если здесь и был намек на мои способности как рулевого, то вполне справедливый.
— Куда мы теперь направляемся? — спросила Шарлотта Скурас. Мне было неприятно видеть, что она обрадовалась Тиму не меньше дядюшки Артура.
— На Дабб Сгейр,— сказал я.— Нанесем визит лорду Кирксайду и его очаровательной дочери.
— Дабб Сгейр! — Похоже, что она растерялась.— Мне показалось, что кто-то говорил, будто ключ к загадке находится на Ейлин Оран и Крейгморе?
— Я не отказываюсь от своих слов. Там крылись ответы на несколько предварительных вопросов. Но конечная наша цель — Дабб Сгейр. Туда опирается радуга.
— Ты говоришь загадками,— недовольно сказала она.
— Мне так не кажется,— бодро встрял Хатчинсон.— Там, куда опирается радуга, мадам, спрятан кувшин с золотом. Так люди говорят.
— В данный момент я бы не отказался от кувшина с горячим кофе,— сказал я.— Кофе на четверых. Готов заварить его своими руками.
— Я лучше пойду спать,—сказала Шарлотта.— Ужасно устала.
— Ты заставила меня выпить свой кофе,— угрожающе сказал я.— Теперь выпей моего. Так будет справедливо.
— В таком случае, поторопись.
Я поторопился. Четыре чашки с дымящимся напитком стояли на алюминиевом подносе спустя мгновение. Крепкая смесь растворимого кофе, молока, сахара и кое-чего еще в одной из чашек. Жалоб на кофе не поступило. Хатчинсон осушил свою чашку и сказал:
— Не понимаю, почему бы вам троим не покемарить немного? Или вам кажется, что я один не справлюсь?
Никому так не казалось. Первой ушла Шарлотта Скурас, заявив, что ей безумно хочется спать. Это меня нисколько не удивило, кстати. По ней было видно, что так оно и есть. Мы с дядюшкой Артуром задержались на минутку. Тим Хатчинсон обещал позвать меня, когда мы будем подходить к западному берегу Дабб Сгейра. Дядюшка Артур, завернувшись в плед, устроился на кушетке в салоне, а я прошел в свою каюту и лег.
Полежал три минуты, потом поднялся, положил в карман треугольный напильник, тихонько открыл дверь своей каюты и осторожно постучал в дверь Шарлотты. Ответа не последовало. Поэтому я открыл дверь, зашел внутрь, тихо прикрыл дверь и включил свет.
Шарлотта спала. Она была далеко-далеко, за миллионы миль отсюда. Ей даже не удалось добраться до кровати, она лежала на ковре, полностью одетая. Я переложил ее на кушетку, прикрыв одеялом. Потом приподнял рукав ее платья и внимательно осмотрел след, оставленный веревкой.
Каюта была небольшая, и буквально через минуту я обнаружил то, что искал.
Было необычайно приятно сойти с «Файеркреста» на берег без помощи этого проклятого водолазного костюма, такого неудобного и скользкого.
Как удалось Тиму Хатчинсону под дождем, в тумане, ночью обнаружить старый причал, навсегда осталось бы для меня загадкой, если бы он сам не рассказал об этом позднее. Он послал меня па палубу с фонарем в руке, и этот чертов причал тут же вынырнул из тьмы, словно Тим шел по радиомаяку. Он дал обратный ход, подвел шхуну к причалу настолько, что раскачивающийся на волнах борт оказался в двух футах от него, подождал, пока я выберу момент для прыжка, потом дал задний ход и исчез во тьме и тумане. Я попытался представить себе, как дядюшка Артур мог исполнить подобный маневр, но у меня не хватило воображения. Не надо гневить судьбу. Дядюшка Артур, слава Богу, спал сном праведника. Как птичка в уютном гнездышке.
Тропинка от причала на плато была крутой и осыпающейся. Кому-то по легкомыслию не пришло в голову соорудить перила. Я был налегке. Кроме груза собственных лет, я нес фонарь, пистолет и моток веревки. У меня не было никакого желания, да я и не собирался разыгрывать из себя Дугласа Фербенкса, взбирающегося на неприступные стены замка Дабб Сгейр, но практика подсказывала, что веревка — самое ценное приспособление, которое может пригодиться в путешествии по скалистому острову. И тем не менее, когда я добрался до верха, то здорово запыхался.
