собственными глазами. Стоимость поездок слишком возросла, чтобы мы в Англии могли оплатить их в одиночку. Единственной страной, которая могла сделать столько же, сколько и мы, были Соединенные Штаты.
Планы поездок вырисовывались. Вначале Пак Субух отправлялся в Сингапур, Гонг Конг и Японию, затем через Австралию и Новую Зеландию в Мексику, где мы должны были его встретить. Мы с Элизабет отплыли на «Королеве Елизавете» вместе с двумя хорошими друзьями, Пат Терри-Томас и Карлом Шаффером, причем обоим из них разными путями пришло свидетельство о подлинности Субуда. Пат была открыта в июне 1957 года. Посреди главенствующего тогда хаоса она пришла ко мне, чтобы рассказать о чем-то, название чему она не знала. По ошибке ее направили в гостиную, где Ибу открывала пятнадцать или более женщин. Она не услышала никаких объяснений, только: «Закрой глаза. Есть только один Бог. Делай то, что ты хочешь». Она осознала изменение внутреннего состояния, бывшее тем более убедительным, поскольку она ничего не знала о том, что происходит. С тех пор прошло два года. Она прошла через многие превратности латихана и достигла того уровня, с которого невозможно было сомневаться в его пользе для нее самой и других людей.
В марте 1958 года я получил письмо из Афин от Карла Шаффера, который впал в депрессию. Он приехал пожить в Кумб, и в период между октябрем и февралем пережил длительный религиозный кризис. Я очень хорошо знал то чувство отвращения к себе, которое он испытывал. Он ощущал себя безвозвратно потерянным и отвергнутым Богом. Как это часто бывает в подобных случаях, его самобичевание не имело границ. Он был архигрешником, причиной всех страданий в мире, ответственным за вечное проклятие. Я взял на себя обязанность провести его через кризис. Почти каждый день, иногда по нескольку раз, и даже по ночам, он приходил в Лодж, где мы с Элизабет жили после женитьбы, и объявлял, что он проклят навсегда. Я читал ему отрывки из Толстого или Джона Баньяна, из «Темной ночи Души» Св. Иоанна Крестова и других, прошедших через подобные кризисы, убеждая его, что это очищающий опыт, а не проклятие. Он уходил успокоенный, для того, чтобы через несколько часов вернуться и объяснить мне, что я, конечно же, ошибаюсь и не знаю, как сильно он грешен.
В это время я испытывал счастье, которое мне редко выпадало в жизни. Элизабет, двое мальчиков и я жили в совершенном согласии. Наше понимание было таким, что снова и снова Элизабет высказывала мои мысли еще до того, как я открывал рот. Мы не могли поверить, что два человеческих существа могут быть столь счастливы. Можно представить себе, какое воздействие произвели на нас мучения Карла. В нашей памяти еще свежи были воспоминания о пережитых нами страданиях в Париже рядом с Гурджиевыми, горечь постепенных прозрений нашего несовершенства. Всеми силами мы старались помочь тому, кто еще пребывал в отчаянии, поэтому мы полюбили Карла как брата.
Когда мы отплыли в Америку, ему уже было гораздо лучше, но кризис еще не прошел. Я знал, что рискую, но был уверен, что все будет хорошо. Фактически, он выбрался из ночной тьмы на свет дня еще до того, как мы бросили якорь. В течение всего нашего пребывания в Америке он, как стена, сопротивлялся Субуду. После трех напряженных недель в Нью-Йорке с визитами в Вашингтон и Монреаль, где мы читали лекции и открывали людей день за днем, разделяя с ними все трудности, через которые им приходилось проходить, Элизабет, Пат и я девятого марта отправились в Мехико. Карл отправился во Флориду, где было много желающих войти в Субуд.
Поездка Субуха в Мехико была подготовлена Стеллой Кент, в прошлом — ученицей Мориса Николла, и мне мало что оставалось сделать, кроме чтения одной или двух лекций. Я не мог читать лекции по-испански, но знал достаточно, чтобы следить за точностью перевода. К прибытию Бапака 26 марта около пятидесяти мужчин и женщин были открыты. Лично я более всего был поражен тем, что произошло в Страстную пятницу. Я отправился выполнять латихан с человеком, глубоко расстроенным. Было ли то, что произошло впоследствии, благодаря его присутствию, или нет, не знаю. В середине латихана я вдруг осознал присутствие Иисуса на Кресте, и был поднят, и вошел в Его тело и смотрел Его глазами на безумствовавшую или безразличную толпу внизу. Я чувствовал зловоние и укусы роящихся около Его тела мух. Я испытывал ужас и отвращение. Нигде не было благости, ни в чем. И я знал, что Иисус понимает это и еще бесконечно большее: человеческое безразличие, простирающееся на многие тысячи миль в пространстве и во времени. Но я чувствовал и безграничность любви, всепрощающей и всепонимающей. Я заметил, что поднял руки и ощутил себя распятым. Затем я погрузился в бессознательное состояние, все куда-то ушло, а потом из темноты возник сверкающий свет, становившийся все ярче и побеждающий мрак. В этом сиянии я осознал Другую Природу Христа, Священную Природу, незатронутую ничем существующим. Постепенно сияние поднималось надо мной выше и выше; наконец я остался позади. Я вновь стал самим собой, недоумевая, что все это могло означать.
Когда латихан закончился, я почувствовал себя полумертвым от слабости. Я не мог выносить присутствия других людей и ушел, и скрывался, покуда не вернулось мое обычное состояние. Пребывая в одиночестве, я осознал, что должен научиться жить реальностью христианских верований и принять, что в них есть тайна, которую человеческий ум не в состоянии постичь.
Во время нашего совместного пребывания в Мексике Пак Субух провел беседу с группой помощников, прояснившей одну из труднейших особенностей Субуда. Его спросили, почему он отрицает, что он лечит и то, что Субуд — способ лечения. В ответ он сказал: «В человеке дремлет много способностей, которые можно развить аскетическими практиками. К ним относится знание будущего, чтение мыслей и сила целительства. Когда человек развивает в себе эти способности собственными усилиями, он может применять их, когда захочет, как любые другие обычные умения ментального или физического порядка. В Субуде все происходит по-другому. Силы, приходящие к нам, исходят от Бога, и Бог может забрать их. Если Бапак и получил руководство и показывает другим людям путь, то это не потому, что Бапак многому научился или развил в себе некие сверхнормальные способности. Нет, просто Бапак полностью предал себя Воле Божьей. Если есть на то Божья Воля, чтобы кто-либо исцелился, это может быть сделано через Бапака, но сам он лечить не умеет.
