Остатки Таманской армии красных отступили и закрепились на линии Петровское – Донская балка – Высоцкое. Сил вести боевые действия ни у белых, ни у красных не было. Обе стороны пополняли свои ряды, лечили раненых, занимались подвозом боеприпасов. Таманская армия через два месяца оправилась, даже получила нового командира, но погибла в начале 1919 года.
Белые дивизии тоже получали пополнение, переформировывались. Хлебнув большевистского управления, к белым шли добровольцами и нижние чины из европейской части России, и казаки с территории Украины. Там тоже ситуация была скверная. Немцы, петлюровцы, махновцы. И каждая власть проводила репрессии. Гибли в большинстве молодые мужчины. Дивизия, где служил Андрей, получила добровольцев из Харькова и Сум, городов украинских, причем пришли и украинцы, и русские, молдаване из Бессарабии и одесские евреи. Каждый искал свою правду и хотел отстоять ее силой оружия. Молох войны требовал все новых жертв.
В свободные минуты Андрей задумывался. Может быть, все зря? Столько жертв с обеих сторон, что страшно становится. Обезлюдеет страна, тогда ее любой супостат одолеет. Но и сомнение было. А вдруг получится одолеть красных? И пусть не будет монархии и империи, но будет республика парламентская, буржуазная, а не жестокая диктатура большевиков. А сейчас они узурпировали самозахватом право называться единственной законной властью.
Жить бесправным рабом Андрей, как и многие другие в Добровольческой армии, не хотел. Здесь собрались несогласные с идеями большевиков, с их методами. Вероятно, социализм можно построить более деликатными способами и с человеческим лицом, а не оскалом. Впрочем, Андрей историю знал. Большевики никогда народ свой не жалели. НЭП разрешили, потом нэпманов посадили, затем коллективизация, голод, когда доходило до людоедства, как порождение системы Ежов и Берия с их расстрелами, миллионами зеков на стройках социализма, затем Финская и Великая Отечественная. И после войны СССР помогал восстановиться многим странам, хотя сами недоедали. Другие страны добро быстро забыли, после падения коммунизма и развала СССР выставили счет за оккупацию, за якобы долги, как Венгрия или прибалты. Впрочем и «братушки» болгары не лучше. В обеих мировых войнах против России воевали и в наше время отказались газопровод через свою территорию вести. Так «отблагодарили» Россию за освобождение от турок.
Вместо раненого комдива Дроздовского 19 ноября утвердили новым командиром генерал-лейтенанта Май-Маевского. Под конец 1918 года, 27 декабря был сформирован Крымско-Азовский корпус под командованием генерал-майора барона де Боде. Дивизия Дроздовского вошла в его состав. Дивизию еще называли «малиновой» за цвет верха фуражки – малиновый, околыш был белым. Кроме того, дроздовцы имели малинового оттенка погоны с белым кантом и желтой литерой «Д». Уже 8 января нового, 1919 года Добровольческая армия и Всевеликое войско Донское объединились, создав Вооруженные силы Юга России. А 17 января новым командиром дивизии был назначен генерал-майор В. К. Витковский. «Малиновая» дивизия в тот момент насчитывала 5645 штыков при 142 пулеметах.
Назревали важные события. После ухода в декабре 1918 года с территории Украины немецких войск и свержения гетмана Скоропадского на земли Украины вошли красные повстанческие силы, подобные Нестору Махно. Его отряд представлял собой реальную силу в шесть тысяч бойцов. Чтобы прикрыть украинское направление, не дать красным через украинские земли пройти на Ростов и Таганрог, командованием Добрармии было решено передислоцировать 3-ю дивизию в Каменноугольный район (ныне Донбасс). Уже 19 декабря 1918 года дивизию перебросили по железной дороге на Украину. Отношение населения к Добрармии было иным, чем на Кубани или Ставрополье. Большинство населения шахтеры, и большевистские идеи им ближе к сердцу. И разведку вели, и диверсии устраивали «дроздовцам», и помогали разного рода «партизанам» вроде Махно. Кстати, Нестор в средине февраля заключил соглашение с РККА, стал комбригом, а его отряд бригадой, воевал против Добрармии на правом фланге фронта на линии Мариуполь – Волноваха. Махно не раз за время своих действий менял политические убеждения, от анархиста до большевика, но и с коммунистами не ужился. Но крови белым попортил много. В Каменноугольном районе бои шли почти ежедневно, но красные и махновцы вели себя жестоко. Пленных пытали, казнили люто – кололи штыками, сжигали заживо. Под Донецком так уничтожили целиком роту белых, заблудившуюся в незнакомой местности и попавшую в плен. Через два дня поселок белые отбили, обнаружили казненных. Понятное дело, озлобились. Если сами потом не пытали, как большевики, то расстреливали, в плен тоже перестали брать.
Несмотря на потери, в ряды Добровольческой армии вливалось пополнение. В Мариуполе в ряды белых вошли почти все старшеклассники гимназии. Под Бахмутом пришла сотня горожан. А при освобождении Харькова в ряды Белой армии вступило десять тысяч добровольцев.
Под Сумами третья дивизия, которой было присвоено почетное наименование имени Дроздовского, разгромила отборную Червонную дивизию, а еще практически уничтожили несколько бронепоездов красных. В уничтожении одного такого бронепоезда участвовала батарея Андрея. Железная дорога от Харькова шла на север, на Белгород и далее на Курск, на северо-запад, через Тростянец на Сумы. Вообще Харьков был крупным железнодорожным узлом, из этого города пути шли и на юго-восток, к Ростову, на юг, к Мелитополю, на юго-запад к Полтаве, на запад к Киеву.
Когда батарея проходила по дороге Ахтырка – Тростянец – Боромля, подскакал казачий сотник.
– Кто командир?
– Штабс-капитан Киреев! – козырнул Андрей.
– На станции бронепоезд красных. Воду в паровоз заливают. Прищучить бы их! Без пушек нам их не одолеть!
– Обрисуй обстановку.
Сотник прутиком нарисовал на пыльной земле пути, вокзал.
– Паровоз вот здесь. Скрытно подобраться можно отсюда, между домами, проулком. И в первую очередь по паровозу жахнуть, чтобы не ушел, гад!
– Сделаем.
И уже батарейцам:
– Отцепляй передок! Расчету катить орудие руками! Правильные и зарядные – следом катить зарядный ящик!
До первых домов полсотни метров, плюс еще немного по переулку. Сотник ускакал. Андрей попросил его не мельтешить у бронепоезда на виду, а как его батарейцы откроют огонь, тогда помочь.
Сначала сам в проулок выглянул. Не подвел сотника глазомер. Водоразборная колонка как раз напротив переулка, виден бронированный паровоз, паром окутан. Из колонки в тендер вода льется мощным потоком. Паровоз – самая распространенная тогда модель – Овечка, бронирование есть, но слабое, противопульное.
– Бойцы! Заряжаем пушку, выкатываем в проулок и разворачиваем направо. Цель – паровоз, дистанция сто метров. Два прицельных выстрела в паровозный котел. Дальше будут команды по обстановке.
В номенклатуре боеприпасов есть только шрапнель и осколочно-фугасная граната. Танков практически не было, бронебойные снаряды не выпускались. Но противопульную броню осколочно-фугасный пробить должен. Это в Великую Отечественную на бронепоездах броня потолще станет и будет иметь наклон. А в Гражданскую стенки броневагонов и паровоза вертикальные, такие пробить легче. Бронепоезд – сильная боевая единица, имеет три-четыре пушки и десяток– полтора пулеметов. Один недостаток – привязан к железной дороге.
– Действовать быстро! С богом! Вперед!
Пушку за секунды выкатили, развернули, правильные кувалдой упорный штырь в землю вогнали. И сразу выстрел. Едва гильза вылетела, заряжающий еще снаряд вбросил в казенник. Еще выстрел! Хотя после первого уже понятно стало, что бронепоезд ход потерял, ибо снаряд и тонкую броню пробил, и котел. Из парового котла пар мощным потоком со свистом вырывается. Паровоз за паром не видно.
– Вперед! Зарядный ящик – не отставать!
Пулеметы и пушки бронепоезда имеют ограниченный угол обстрела. Поворотная башня с пушкой есть только в первом вагоне, и на последней платформе трехдюймовка за прикрытием из мешков с землей. Еще две пушки на боковых стенках блиндированных вагонов, как называли тогда бронирование. Все это Андрей одним взглядом уловил. Пушки бронепоезда для трехдюймовки Андрея опасности не представляли, зато пулеметы, которых аж три могли обстрелять.
