Читаем без скачивания На острие ножа - Стивен Кеннел

— Отлично, — кивнул я, доставая свой конверт, затем включил передачу и уехал.

Он смотрел мне вслед.

Глава 13

На то, чтобы покинуть пределы Хейвен-Парка, у меня ушло минут пять. Голова раскалывалась, мышцы сводило от напряжения. Я направился в центр Лос-Анджелеса, а точнее, в автомастерскую на Шестой, где имелся большой отдел авто-музыки.

О своем приезде я предупредил заранее, один служащий уже поджидал меня. Мы с ним познакомились десять лет назад, когда я арестовал его за незаконную прослушку. Парень полгода кантовался в окружной тюрьме. Он оказался настоящим гением в электронике, после отсидки я помог ему устроиться сюда на работу. Гения звали Кэлвин Эппс, но все называли его Харпо, потому что, если не считать кожи цвета черного дерева, он был вылитый покойный комик Харпо Маркс. Я еще не видел ловкача, который умел бы так здорово, как он, устанавливать подслушивающие устройства и находить их.

— Как жизнь, Шейн? — спросил Харпо, когда я остановился и выключил фары.

— Нормально.

— Я уже в курсе, — сказал он. — Ко мне заезжал кое-кто из ваших, из Паркер-центра, просветили меня. Держись, приятель, ты справишься! Со мной было то же самое. Пройдет время, и все будет казаться не таким страшным.

— Спасибо, Харпо! — По телефону я заранее растолковал, что мне нужно. — Займешься сейчас? — уточнил я, вылезая из машины.

Он кивнул:

— Оставь машину здесь. Я на время дам тебе свою запасную. Завтра к восьми утра все будет готово.

Мы обменялись ключами; попрощавшись, я пересел в его старый, весь в пятнах грунтовки «шевроле» восемьдесят шестого года выпуска и уехал.

Из-за бейсбольного матча на стадионе «Доджерс» на дорогах были сплошные пробки. Почти полчаса я выбирался на Сто десятое шоссе, то и дело косясь в зеркало заднего вида, проверяя, нет ли за мной хвоста. Наконец я повернул на Сто пятое и довольно долго ехал по направлению к международному аэропорту Лос-Анджелеса, а потом свернул на Сепульведа.

Я ехал мимо нефтяных «качалок», которые мотались вверх-вниз. Они напоминали огромных металлических насекомых, которые пьют и пьют из подземного источника. Потом я повернул на запад, к маленькому городку Манхэттен-Бич. А после я вырулил на Оушен-Вэй и стал искать глазами нужный поворот. Наконец впереди показалась рекламная вывеска агентства недвижимости «Двадцать первый век», а за ней — новенький трехэтажный жилой комплекс с видом на океан. Если верить рекламе, квартиры в шикарном комплексе еще продавались. У ворот я набрал код доступа, который мне сообщили заранее. Спустился по пандусу в подземный гараж. Ржавая колымага Харпо выглядела не очень красиво на чистенькой, свежевыкрашенной парковке. Выйдя из машины, я вошел в лифт и поднялся в пентхаус номер два.

Кабину лифта украшало зеркало во всю стену, на полу лежал ковер. В лифте, как и повсюду, пахло новыми материалами и большими деньгами. Двери разъехались, и я очутился в симпатичном холле. На этом этаже было всего две квартиры; судя по тому, что я знал о Манхэттен-Бич, каждая из них стоила не меньше трех миллионов долларов. Меня предупредили, что ключ от второго пентхауса будет лежать в резной статуэтке напротив зеркальной стены. Я перевернул статуэтку, сунул руку в полость, нашел ключ и отпер дверь, обитую красным деревом.

Свет в гостиной был приглушен, в камине горел огонь. Из навороченных динамиков сладко пела Шерил Кроу. Неплохая квартирка! На белом пушистом ковре стояла дорогая мягкая мебель. На стенах с шелкографией висели произведения изобразительного искусства.

Она сидела на балконе в шезлонге спиной ко мне и смотрела на океан. Должно быть, она почувствовала мое присутствие, а может, просто увидела, как движется моя тень.

Ради такой потрясающей женщины я готов был на что угодно, даже на убийство. Красавица со сногсшибательной, как у кинозвезды, фигурой… Она встала, развернулась, вгляделась в раздвижные двери…

Потом, повозившись немного с дверью, она вбежала в комнату и бросилась ко мне на грудь.

— О, Шейн… Господи, как же я по тебе скучала! — прошептала она.

Я крепко обнял ее. От нее исходило тепло. Я почти не мог говорить, мне не терпелось заняться с ней любовью.

— Никогда еще мне не было так тяжело, — прошептала она мне на ухо.

Мы долго стояли, прильнув друг к другу.

Потом она поцеловала меня, и ее поцелуй сразу снял напряжение. Как будто на открытую рану наложили прохладную повязку. На душе у меня полегчало.

— Как я тебя люблю! — прошептал я.

— А я — тебя, — ответила Алекса.

Глава 14

Когда мы наконец оторвались друг от друга, Алекса сказала:

— Она там, на лоджии. Не будем заставлять ее ждать.

Я вынул из холодильника три бутылки пива «Бекс», и мы вышли на огромную лоджию, где нас ждала Офелия Лав. Я протянул ей пиво, мы чокнулись бутылками.

— По-моему, днем убедительно получилось, — заметила она.

— Насчет пушек извини. Это Алонсо придумал.

Мы расставили стулья полукругом, чтобы все могли смотреть друг на друга. Потом я рассказал Алексе и Офелии, что произошло с тех пор, как я начал работать под прикрытием. Закончил я так:

— Все гораздо хуже того, что рассказывал Рик Росс. Там у них сам черт ногу сломит…

Алекса наклонилась вперед, длинные пряди блестящих черных волос упали на лицо, закрыв его, как пеленой.

— Душа у меня неспокойна из-за того смельчака, который баллотируется в мэры, — Рокки Чакона, — признался я. — Алонсо и вся компания из полицейского управления Хейвен-Парка, похоже, твердо решили не дать ему победить на выборах.

— Раз уж ты теперь в их команде, ты не имеешь права плыть против течения, иначе лопнет вся твоя легенда, — предупредила Офелия. — Не волнуйся, мы не дадим его в обиду!

Допив пиво, агент Дав встала, собираясь уходить.

— Шейн, я буду всячески докучать тебе и вставлять палки в колеса. Мне ведь надо прикрывать тебя, а значит, держаться поблизости! — Она натужно улыбнулась. — Ты, главное, сдерживай своего напарника, этого дуболома, а то он мне еще голову снесет!

Я протянул Офелии конверт, в котором лежало восемьдесят долларов — моя доля от незаконно выписанных штрафов.

— Я его не вскрывал. Прежде чем приобщишь его к списку вещественных доказательств, обработай купюры. Возможно, на них сохранились свежие отпечатки.

Она кивнула и протянула мне визитную карточку:

— Вот номер моего сотового. Запомни его, а карточку выброси. Будет туго — позвони или пришли эсэмэску, а потом сразу выброси мобильник. В Хейвен-Парке тоже не дураки работают, они без труда засекут тебя по сим-карте.

Я понимал, что она права. Опасно разгуливать с забитым в телефон текстовым сообщением на ее имя, которое легко извлечь из памяти телефона.

После ухода Офелии Алекса положила голову мне на плечо, и мы еще немного посидели на пляжных стульях, держась за руки и слушая шум прибоя.

Вскоре мы перешли в спальню, где продолжили тесно общаться. Жилой комплекс, в котором мы находились, достроили меньше месяца назад, примерно половина квартир в нем оставалась нераспроданной. Пентхаус номер два купил заместитель начальника ПУЛА по административно-хозяйственной работе Мэлон Арнетт. Предки оставили ему кругленькую сумму, и он грамотно распорядился наследством — вложил деньги в недвижимость. Арнетт согласился временно уступить нам свой пентхаус для тайных встреч.

Мы не успели даже расстелить постель. Занялись любовью прямо на покрывале. Потом, не одеваясь, еще долго лежали рядом на огромной кровати, опершись на локти и улыбаясь друг другу.

— Хорошо снова быть с тобой, — сказала Алекса, — хотя бы одну ночь!

Я передал ей наш разговор с Чучем.

— Под конец он сказал, что больше не хочет меня видеть.

— Я все время беседую с ним, стараюсь утихомирить его, чтобы он так не злился, — призналась Алекса. — Но он ведь уверен, что ты мне изменил, его сердце рвется пополам.

Трудно было поверить, что все началось лишь пятнадцать дней назад, когда в ПУЛА неожиданно позвонил Рикки Росс и попросил шефа Филосиани о тайной встрече. Его только что повысили, сказал он, назначили временно исполняющим обязанности начальника полицейского управления в Хейвен-Парке. По словам Росса, за два месяца до повышения он наконец прошел курс лечения от алкоголизма. Протрезвев, он понял, что обязан положить конец массовой коррупции в Хейвен-Парке. Мэр Братано назначил его на должность лишь потому, что считал Росса тихим пьяницей, с которым трудностей не возникнет. Росс добавил: мэр не любит, когда под его началом работают сильные личности.

Избавившись от пагубного пристрастия, Росс решил, что обязан сделать следующий шаг и попробовать сломать порочную систему, сложившуюся в Хейвен-Парке и Флитвуде. Однако, несмотря на то что он исполняет обязанности начальника управления, ему редко докладывают о том, что творится на низовом уровне. После того как бывшего начальника Леграна отдали под суд, мэр предпочитает держать нового начальника полиции в неведении. Каждую неделю, правда, Рику приносят его «долю» — толстый конверт с наличными, — но он понятия не имеет, откуда поступают деньги.