Читаем без скачивания На острие ножа - Стивен Кеннел

— Как хочешь, но придется переквалифицировать его преступление в разряд тяжких, — продолжал Алонсо. — Так что даю тебе второй шанс. Напортачил — исправляй! Давай действуй!

— Остынь. Не усугубляй положение, — посоветовал я.

— Заткнись! — буркнул он. — Вот что ты сейчас сделаешь. Войди к нему, отцепи его, а потом оскорби его мужское достоинство. Мексикашки такого не выносят. Назови его maricón.[9] Главное, держись подальше от камеры и говори потише, иначе попадешь на пленку и выйдет, будто мы его спровоцировали. А дальше я знаю, что будет! Этот гад бросится на тебя с кулаками — что и требовалось доказать. Потом сразу войду я и отомщу за тебя.

— Ал, ты плохо придумал.

— Слушай, адвокат хренов, в гробу я видал твои советы! Я приказываю, ты исполняешь! Парень схлопочет пятерку за побои, и его увезут в тюрьму в Соледад. А сидя в камере, он уж точно не станет мэром Хейвен-Парка.

Я молчал целую минуту. Пытался придумать веский повод не подчиниться.

— Что, умничать вздумал? А мне показалось, тебе у нас понравилось… Не забывай, я за тебя поручился!

— Ну да, ну да… Успокойся.

— Тогда вперед — и за дело! — Алонсо достал дубинку и замахнулся ею, демонстрируя мне. — Пропусти всего один удар перед камерой, а потом я его отделаю так, что мало не покажется!

Положение стало невозможным. У меня не было выбора. Оставалось подчиниться. Я понимал: если я откажусь, Алонсо позовет кого-нибудь другого. По крайней мере, если я буду рядом, мне, может быть, удастся сдержать Алонсо и он не убьет Рокки.

— Ладно, — нехотя ответил я.

Алонсо отпер дверь в кабинет для допросов. Рокки злобно зыркнул на меня, когда я вошел. Не запирая двери, я быстро отстегнул его от кольца, вделанного в стену. Мой жест привлек его внимание.

— Сиди где сидишь! — приказал я, понимая, что Алонсо за стенкой следит за моей игрой по монитору. Надо было придумать, как сделать так, чтобы все выглядело достоверно, и вместе с тем не дать напарнику до смерти уходить Рокки дубинкой.

— Кажется, я уже говорил, чтобы ты успокоился. Что с тобой? Мозгов не хватает или чего другого? — Я говорил тихо, чтобы мой голос не попал на пленку.

— Не смейте так со мной разговаривать! — огрызнулся Рокки.

— Почему, joto?[10] — прошептал я. — А то что со мной будет? Ты всего-навсего jugador a los bandos. El maricón.[11]

Чакон рывком вскочил и занял боевую стойку. От первого удара я уклонился, но второй, чистый правый, пришелся мне прямо в зубы. Голова у меня дернулась назад. Он заехал мне по лицу еще два или три раза. Атаковал он молниеносно. Я пытался прикрыться, но Рокки трепал меня, как щенка. Скоро я, как говорят боксеры, «поплыл».

«Где же чертов Алонсо?» — думал я под градом ударов. Он ведь обещал, что сразу же прибежит на выручку!

Очередной мощный левый хук совершенно оглушил меня. Я попробовал отмахнуться, но удар вышел слишком слабым. Рокки перешел на другую сторону и осыпал меня градом ударов. Разбил губу, раскровенил нос.

— Quien es el joto ahora, flaquito?![12] — кричал он, перемещаясь то влево, то вправо, нанося мне удары в лоб и довершая дело мощным апперкотом.

Я чувствовал, что надолго меня не хватит. Желая уменьшить ущерб, я ринулся на него и притиснул к стене, пытаясь войти в клинч и заблокировать его руки.

Наконец открылась дверь, и в кабинет, помахивая мини-битой, вошел Алонсо. Он нанес два удара обшитым кожей свинцом по голове Рокки. Через секунду маленький боксер упал на колени. Я не успел вмешаться, Алонсо пнул его ногой в живот и снова ударил дубинкой. В глазах моего напарника горел убийственный огонь. Он замахнулся, собираясь нанести последний удар, но я бросился на своего напарника и сбил его с ног. И все же он ударил. Дубинка просвистела в воздухе, но удар не попал ни в Рокки, ни в меня.

— Кончай! Больше нам помощь не требуется! — заорал я.

Наконец Алонсо остановился и посмотрел сверху вниз на маленького боксера-мексиканца, ничком распростертого на полу.

— Вот как делаются дела у нас в Хейвен-Парке! — проворчал Алонсо.

— Ему надо вызвать скорую. — Я выплюнул кровь изо рта.

Через десять минут приведенный в чувство Чакон сидел в камере предварительного заключения. Говорить он отказывался, не желал даже смотреть на нас. Несмотря на сотрясение мозга, в его глазах горела ненависть.

— Ал, черт тебя дери, где ты так долго пропадал? — гнусаво спросил я после того, как фельдшер вколол мне заморозку в разбитую губу и заткнул ноздри ватными тампонами.

— Я решил преподать тебе наглядный урок вежливости, растолковать, что приказы начальства надо выполнять, а не рассуждать! Когда я велю что-то сделать, ты должен делать, что я тебе велю, а не болтать! Тебе еще повезло, что я такой добрый, не рассчитался с тобой за тот удар в ресторане!

Алонсо вынул из камеры кассету с записью нашего допроса с пристрастием.

— После того как его обвинят в нападении на сотрудника полиции, я передам пленку в редакцию «Курьера» и на местные телеканалы. Пусть посмотрят, какой у них кандидат: тип с неустойчивой психикой, который чуть что пускает в ход кулаки!

— По-моему, избиратели не очень-то нам поверят, если увидят пленку, на которой Рокки дерется с двумя копами вдвое крупнее его!

— В самом деле? Теперь я вижу, что правильно сделал, когда не сразу пришел к тебе в камеру. Тебя еще учить и учить!

Пока я писал рапорт о нападении, Алонсо сидел за соседним столом и звонил в «Хейвен-Парк курьер». Вкратце рассказав, что произошло, он добавил:

— Сейчас он находится под арестом. Он набросился на двух сотрудников полиции… Да, да! — Пару минут он послушал, что говорит его собеседник, а потом заявил: — Ребята, возможно, мне и удастся стащить для вас копию пленочки. Но мне нужно, чтобы все было чисто. Вы перестанете молоть чушь про народного героя Рокки Чакона и напишете, как все было на самом деле!

Глава 18

Рокки позвонил своему адвокату. Вскоре к нам приехала красивая женщина с волосами цвета воронова крыла. Звали ее Кармен Рамирес. Адвокатессе было всего лет двадцать восемь, однако она обладала пылким латинским темпераментом. Кроме того, ее распирала национальная гордость. Я услышал, как она растолковывает Алонсо: даже если прокурор Хейвен-Парка сочтет, что ее подзащитный действительно напал на двух сотрудников полиции, это не помешает Рокки баллотироваться в мэры.

— В Америке, — пылко объясняла Кармен, — человек считается невиновным до тех пор, пока его вина не доказана! А предположительно невиновному человеку не запрещено выставлять свою кандидатуру на государственные или муниципальные должности!

Она обещала Алонсо, что ее усилиями процесс затянется года на два. Под конец она объявила моему напарнику, который все больше мрачнел: как только Рокки станет мэром, все здешние продажные полицейские потеряют работу. Ее слова совсем не улучшили настроение Алонсо.

Позже я заметил, что Рокки и его пламенная защитница о чем-то беседуют в камере. За долгие годы службы в полиции я успел отлично изучить язык жестов. Оставшись с ним наедине, красотка Кармен стала держаться более раскованно. Язык тела намекал на близость. Забывшись, она нагнулась к своему подзащитному и положила руку ему на плечо. Похоже, у Рокки шуры-муры с красоткой адвокатессой!

Кармен Рамирес быстро добилась освобождения под залог, для обвиняемых в совершении тяжкого преступления в Хейвен-Парке залог составлял сто тысяч долларов. Поскольку в результате никто не лишился жизни, специального судебного разбирательства не потребовалось.

Рокки позвонил в свой избирательный штаб, выписал чек на десять процентов от суммы залога и был таков. Он вышел из здания полицейского управления на час раньше, чем мы с Алонсо.

Мы закончили канитель с документами только в два часа, а потом тоже вышли на солнышко. У входа нас уже поджидали десять или пятнадцать пикетчиков с плакатами: «Полиция устраивает гонения» и «Свободу Рокки Чакону!».

— Что я тебе говорил? — сказал я.

Алонсо внимательно разглядывал пикетчиков. Вместо ответа, он махнул рукой в сторону нашей патрульной машины. Мы умчались со стоянки и до конца смены устроили себе перерыв на обед (на нашем жаргоне это называется «код-семь») в одном из немногих ресторанов городка, где хозяином был гринго. Назывался ресторан незамысловато: «Кофейня». Во время еды Алонсо преимущественно молчал. Мы сидели за столом и наливались кофе из щербатых кружек.

Мой напарник не принял во внимание очевидного: пока суд не признает Рокки виновным, он все равно имеет законное право баллотироваться в мэры. Окружившие полицейское управление протестующие стали лишним доказательством того, что драка в кабинете для допросов не выбила Рокки из седла, а, наоборот, укрепила его позиции. В общем, Алонсо было о чем подумать за обедом.