— Убивать Хибакари старейшины не станут, значит, у меня еще будет возможность ей помочь, — уверенно ответила Нами. — Клан в любом случае возьмет ее под опеку из-за бьякугана. Жаль только, удочерить мне ее не разрешат, раз я жена главы клана.
— Ого, а ты решительно настроена, — удивленно посмотрела на подругу Микото.
— Ты видела, какая она миленькая? И еще удивляешься? — нахмурила брови Нами. — И они посмели отнестись к ней, как к отработанному материалу! Ничего, они еще поймут, как сильно ошибались. Когда-то и меня старейшины считали ни на что негодной девкой, способной только детей рожать и не достойной главной ветви клана. Но Орочимару показал этим хмырям, что к людям нужно присматриваться тщательнее! И кто я теперь — жена главы клана! И старейшины, и весь клан у меня вот где! — Нами демонстративно сжала свой кулачок. — И Хибакари еще им всем покажет.
Кизаши с нарастающим удивлением выслушал произнесенный яростным шепотом спич Хьюга. С первого взгляда Нами показалась ему более спокойной особой. Можно даже сказать, милой и кроткой. Кто бы знал, что за этой маской скрывается столь эмоциональная женщина. Правда, не совсем понятно, как, по ее мнению, сочетается то, что она держит весь клан в кулаке, и необходимость учитывать мнение старейшин при лечении найденыша. Впрочем, внутриклановые отношения — это дело темное и стороннему наблюдателю непонятное.
— Если этих сморчков старых не устраивает лечение от Цунаде, то я обращусь к другому специалисту! — пламенно заявила Нами под конец своей речи.
— О, нет…
— Да, Микото! И ты мне поможешь!
— Нет! — решительно мотнула головой Учиха. — Нет-нет-нет! Я с грудным ребенком даже из деревни не выйду! И на миссии меня не отправят. Тем более в Страну Звука.
— Страну Звука? — удивленно спросил Кизаши. — При чем здесь Страна… Ты хочешь спросить совета у учителя?
— Ты ведь сам сказал, что только он может помочь.
— Ну… Я еще Цунаде упоминал. И она как бы все-таки ближе, — неуверенно почесал затылок Харуно. — Да и проблем с Конохой у нее чутка поменьше, чем у учителя.
— Ох, Кизаши, — расстроенно покачала головой Нами. — Мы же все прекрасно понимаем, что Цунаде замечательный, превосходный ирьенин. В полевой медицине ей нет равных, но лечить болезни — это не ее профиль. А тебе, Микото, все равно нужно будет выходить на задания. Или ты скажешь, что у тебя много накоплений? Или, может, клан тебя поддерживает после того, как ты понесла ребенка на стороне в обход планов старейшин? Ты в любом случае скоро станешь наставницей в Академии, как минимум.
Подскочив как ужаленная, Микото ткнула пальцем в лоб Нами, с угрозой прошипев:
— Не лезь не в свое дело! У меня достаточно денег, чтобы воспитывать своего ребенка! Я могу несколько лет обойтись без заданий, и уж тем более мне не нужны подачки клана!
Громкий удар ладонью по столешнице заставил двух женщин замолчать и возмущенно посмотреть на невольного свидетеля их перепалки.
— Хьюга-сан, Учиха-сан, настоятельно рекомендую вам удалиться в соседнюю комнату, — стойко выдержав два испепеляющих взгляда, строго произнес Кизаши. — Вы беспокоите детей.
Обе девушки одновременно испуганно обернулись к манежу, где обеспокоено ворочались младенцы. И, похоже, они уже были готовы начать хныкать.
— Я присмотрю за ними, а вы пока разберитесь между собой, — уже более спокойно посоветовал Харуно.
— Спасибо, — коротко бросила Микото, резко развернувшись к лестнице на второй этаж.
Хьюга и Учиха быстро скрылись в верхних комнатах дома, откуда до гостиной доносились лишь приглушенные возгласы. Разобрать, о чем там девушки так жарко спорили, было невозможно. Да Харуно и не горел желанием ничего узнавать.
Уронив лицо на ладони, он благодарил судьбу за то, что его возлюбленная не принадлежала к клановым шиноби. Пусть у нее характер бывает не сахар, но с ней гораздо проще, чем с этими двумя. А он-то еще восхищался кротостью Нами! Она оказалась столь же двулична, как и подруга. Помнится, в Академии Микото тоже ему показалась милой девчонкой, а оказалась откровенной стервой. И со временем она, кажется, ничуть не исправилась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Харуно вздохнул поглубже, успокаивая нервы, и встал из-за стола. Так и не доеденный и растаявший какигори пришлось смыть в раковину. Повозившись с посудой, Кизаши, как и обещал, уделил время детям.
— А я надеялся, что они разберутся там раньше, чем я закончу мыть посуду, — уныло посетовал Харуно, рассеянно глядя на два ворочающихся создания. — И что с вами делать-то?
Почесав затылок для стимуляции умственной деятельности, Кизаши не придумал ничего лучше, чем прибегнуть к своим способностям ирьенина. У детей пока не сформирована Система Циркуляции Чакры, поэтому нужно было действовать осторожнее — даже медицинские дзюцу могут нанести вред. Но Харуно не зря считался одним из лучших медиков Конохи: целебная чакра мягко обволокла тела младенцев, даже не проскользнув внутрь их. Нужно было всего лишь немного повлиять на духовную энергию, чтобы успокоить разум новорожденных и вернуть их к прерванному сну.
Облегченно выдохнув, Кизаши с самодовольной улыбкой вытер выступившие на лбу капли пота.
— Ну и мамашки у вас, — негромко проговорил он, склонившись над манежем. — Примите мои соболезнования.
Дети, что характерно, ему не ответили, чему Кизаши даже был рад. Сейчас ему хотелось побыть в тишине и спокойствии. И доносящиеся со второго этажа несвязные звуки совсем не входили в список его желаний. Чтобы избавить себя от участи невольно подслушать чужую ссору, Харуно предпочел выйти на улицу.
Дом Микото был построен в современном стиле. У него не было длинной энгавы, но зато имелась лоджия на первом этаже, в которую можно было выйти через раздвижные двери, сейчас по случаю жары распахнутые настежь. С самой лоджии открывался вид на сад. Точнее, на небольшой огрызок земли, отгороженный от улицы высоким забором, на котором умещалось несколько камней и лужа, гордо именуемая Микото прудом.
Вот на этот пруд с края лоджии и решил полюбоваться Кизаши для успокоения нервов. Хотя похоже, что садом никто давно не занимался и пруд не помешало бы почистить после зимы, но зато на водной глади плавало три белых цветка кувшинок. Когда-то мать Микото старалась создать для своей семьи красивый уголок для летнего отдыха.
Кизаши вдохнул полной грудью теплый летний воздух, к которому примешивался едва заметный запах тины и аромат цветов.
Тишина. Красота.
Но благоденствие продлилось недолго.
— Давай быстрее! — раздался приглушенный и сдавленный голос. — А то сейчас снова хинэ понабегут!
— А это точно ее забор? — встревоженно спросил другой голос.
— Точно-точно, мы же вместе считали.
— Когда мы бежали от той ненормальной тетки, я чего-то сбился со счета…
— Не дрейфь! И лезь уже быстрее, мелкий!
Через пару секунд в траву под оградой упал ребенок. Паренек лет пяти с черными, длинными, подвязанными полоской белой ткани волосами. Одет в потрепанную и бесформенную тренировочную одежду шиноби. Черный доги явно был с чужого плеча, но старательно подогнан под нового хозяина. Пока Кизаши рассматривал незваного гостя Микото, мальчишка флегматично отряхивался и заметил Харуно не сразу. Заметив же, на мгновение замер, после чего медленно выпрямился, широко расставил ноги и… поднял руки вверх.
— Простите, дяденька, я тут просто мимо проходил. Не надо меня убивать, ладно? — полным безнадежности голосом произнес он.
Еще через секунду рядом с пареньком по стенке сполз еще один ребенок. Одет он был в почти такой же поношенный доги, только размером поменьше и светло-коричневого цвета. Второй незваный гость оказался девчонкой на пару лет старше паренька. Кареглазая мелочь имела немного фиолетовый оттенок волос, что говорило о том, что в ее предках водились какие-то представители кланов шиноби. Либо о том, что она красится, но это маловероятно.
И ее реакция на Кизаши совершенно отличалась от таковой ее напарника.
