улыбнувшись, произнес:
– Ты же знаешь, тебе не следует бродить ночью по лесу.
Не отводя своих карих глаз от моих зеленых, он заправил выпавшую прядь моих темных волнистых волос за ухо.
– Мне нравится здесь ночью, – ответила я, отстранившись от него и вызывающе вздернув подбородок.
Я все откладывала и откладывала признание, и каждое проведенное вместе мгновение начинало казаться мне ложью.
– В этот час по улицам ходят только ночные бабочки. Даже если тебя не поймает пещерный зверь, чтобы перекусить на ночь, то кто-нибудь из путешественников, прибывших на праздник в Мистфел, примет тебя за одну из них, – сказал Лорис, прижимая меня к груди и проводя губами по уголку моего рта.
Меня охватило искушение уступить, но я оттолкнула мужчину, упершись обеими руками ему в грудь.
– Тогда они бы, наверное, ужаснулись, увидев меня в твоих объятиях? – спросила я, сладко улыбнувшись, и, развернувшись на каблуках, продолжила путь к поместью.
Пока у меня не появится официальный хозяин, никто не овладеет мной ночью.
– Эстрелла, подожди! – позвал Лорис, подбежал ко мне сзади и схватил за запястье.
Он притянул меня к себе и прижал к груди, и его лицо осветилось уверенной улыбкой.
– Ты же знаешь, я просто беспокоюсь о тебе.
Лорис снова поцеловал меня, и на этот раз поцелуй был глубже, страстнее, и он едва сдерживал жар вожделения, которому, стражник не сомневался, я не могла не уступить.
– Я больше не твоя, так что можешь не беспокоиться, – резко произнесла я, тяжело вздохнув.
Мы оба знали, что нас ждет в будущем. Просто он еще не понимал, что будущее, скорее всего, уже наступило.
– Лорд Байрон знает о нас.
Лорис отстранился и, нахмурив брови, посмотрел на меня сверху вниз.
– Что?
– Видимо, ему известно об этом уже давно. – Я пожала плечами, пытаясь изобразить небрежность по отношению к ситуации, которой вовсе не чувствовала.
Внутри меня что-то сжалось, когда я просто подумала о том, что именно приготовил для меня лорд Байрон в наказание за проступок.
– Но ты же потеряла девственность и теперь не годишься для брака. Почему он не отправил тебя работать с ночными бабочками или не рассказал Командору, что я сделал, если уж на то пошло? Зачем ему хранить нашу тайну, если мы нарушили учение Матери? – Лорис в замешательстве поднял руку, чтобы потереть лицо.
– Он ничего не делает просто так. Думаю, у него есть цель, и я иду узнать, чего он хочет, – призналась я, опустив голову и ненадолго прикоснувшись лбом к его груди. – Он потребовал, чтобы я пришла к нему в библиотеку, так что я скоро узнаю зачем. Но что бы он ни сказал, мы больше не сможем встречаться. Это слишком опасно для тебя.
– Похоже, он не имел ничего против, если позволил, чтобы это продолжалось так долго. Он мог бы повесить меня несколько месяцев назад за то, что я погубил тебя в глазах Матери, – сказал Лорис, усмехнувшись, и сделал шаг назад.
Даже если его слова служили аргументом в пользу того, что лорд Байрон, похоже, был готов позволить другому мужчине прикасаться ко мне, этим шагом Лорис установил необходимую дистанцию между нами, признавая опасность продолжать со мной отношения после того, как наша тайна оказалась раскрыта.
– Думаю, он не сказал бы мне, что знает, если бы не хотел, чтобы это прекратилось. Каковы бы ни были причины, по которым он заговорил, их больше нет.
Я не упомянула о словах, сказанных Верховным жрецом в храме, как не упомянула и о намеке, что у Отца на меня есть планы и что это может быть связано с грядущей жертвой. Выглядело все это так, будто лорд Байрон не планировал слишком уж долго наслаждаться моим обществом.
Я сделала шаг назад и затем направилась к поместью. Лорис отпустил меня, потому что пойти против воли лорда Байрона, пусть даже невысказанной, означало бы нарушить данные им клятвы служить Мистфелу и Завесе.
И на первом месте у него оставался долг.
Лорис развернулся и исчез в противоположном направлении на тропинке, когда я повернулась к нему спиной. Мы шли в разные стороны и понимали: однажды это должно было случиться.
Я не ожидала, что это так сильно расстроит меня, лишит сразу всех иллюзий, которые я позволяла себе в те несколько мгновений, пока находилась в его объятиях.
Нам удавалось тайно проводить вместе несколько часов в неделю, когда Лорис не дежурил. Он заставил меня почувствовать, будто я что-то значу для него, будто я не просто племенная кобыла, а нечто большее, и будто ради того, чтобы быть со мной, возможно, стоит рискнуть своим будущим. Но все же Лорис отвернулся и ушел прочь от меня без особого сожаления. Он и дальше будет выполнять все обязанности, возложенные на него.
Я продолжила идти через лес, смаргивая слезы, которых совсем не ожидала, – не стоило их лить из-за мужчины, который никогда не был и не стал бы моим. Поспешив скрыться в тени деревьев, чтобы избежать еще каких-нибудь происшествий, я всю дорогу к казармам, в которых размещалась Стража Тумана, шла рядом с тропой, под прикрытием веток.
За казармами лежала усадьба, защищенная от Завесы внушительным сооружением, практически крепостью. Говорили, что это был настоящий нерушимый оплот, который по прочности мог соперничать с дворцом в столице Инеберн-Сити. Сама я никогда не бывала в казармах. Да и никто другой туда не допускался, только стражники Тумана. Лорис никогда особенно не распространялся о своей жизни в этих стенах, чтобы я не чувствовала разницы между нами. Другие стражники, однако, не знали почти ничего о бедности, свирепствовавшей в Мистфеле, и о страданиях большинства из нас, в то время как они жили в роскоши.
Стража Тумана считалась отдельным классом. Они существовали в идеальном мире, не запятнанном коррупцией лорда Байрона, и могли не отчитываться ни перед кем и ни перед чем, но при этом должны были следовать собственным догмам и иерархии. На них не распространялось влияние ни лорда Мистфела, ни даже короля Нотрека. Стража существовала отдельно от короны.
Таким образом, казалось вполне естественным, что с ними обращались как с членами королевской семьи. Это была награда за то, что они выбрали жизнь, цели которой сводились к защите королевства от существ по ту сторону непроницаемой Завесы.
Каменные стены, окружавшие крепость, потемнели от времени. Я обошла их по краю, соблюдая дистанцию между собой и патрулями, которые, как я ожидала, могли выскочить в любой момент. С тоской смотрела на лошадей, которые высовывали головы из стойл амбара.
