Мне казалось несправедливым, что у них были лучшие лошади в деревне, в то время как крестьянам часто приходилось иметь дело со старыми клячами, которые совсем не годились для каторжной работы.
Казармы служили барьером, отделяющим Завесу от деревни, так что, в каком бы уголке Мистфела вы ни оказались, Стража Тумана стояла безмолвным часовым до самой Завесы. Если фейри когда-нибудь проникнут в Нотрек, то первым, на что они наткнутся, будут сады – и Стража. Если они когда-нибудь пересекут границу Завесы, то только для того, чтобы заявить права на людей, которые, по их мнению, принадлежат им, после столетий принудительного разделения, удерживавшего их от смертных собратьев.
Шагая по опушке леса, я подошла к мерцающей белой Завесе, которая колыхалась по другую сторону деревьев. Ветви тянулись к ней, словно хотели подобраться как можно ближе к всепроникающей магии фейри, обещавшей лучшую жизнь и более плодородную почву.
Я последовала их примеру вопреки голосу разума и пробралась к самому краю границы, где земля исчезала в мерцающей магии и лежавшем за ней тумане. Справа от меня раскинулись сады, сзади, среди деревьев, стояли казармы, вдали сияло огнями поместье, а я… я раскачивалась, как молодое деревце, склоняясь к Завесе. Она трепетала, как легчайшая ткань, подхваченная океанским бризом, а плотный туман с другой стороны скрывал все происходящее на земле фейри. Иногда, ночью, я вглядывалась в этот туман и могла поклясться, что вижу сияющие огни голубых глаз, которые тоже смотрят на меня.
Но подобное мнилось невозможным, и иногда я задавалась вопросом, таким ли уж благословением это было, как утверждали все остальные. Праздное любопытство и скука влекли меня к Завесе ночью, чтобы увидеть мерцающие в тумане звезды и грозовые бури, проносившиеся сквозь границу, словно сами Древние боги гневались на нас за то, что у них отняли.
Учитывая, что Древние, которым мы когда-то поклонялись, в конце концов оказались просто могущественными фейри, я думала, что, скорее всего, они разозлились. После того как выяснилось, кто они такие на самом деле, разразилась война, разорвавшая Нотрек надвое. Целые города оказались разрушены руками Древних богов, которые пришли в ярость от того, что им больше не собирались поклоняться.
Я подняла руку и поднесла ее к Завесе настолько близко, насколько хватило смелости. Меня охватило чувство небытия, и я уставилась в Туман за Завесой. Звезды мерцали в унисон с чем-то внутри меня. Тишина тьмы стала долгожданной передышкой от хаоса у меня в голове. И мой нездоровый интерес к тому, что таилось по ту сторону Завесы, уж точно нельзя было причислить к моим достоинствам.
– Я вижу, что наш последний урок, касавшийся приличий, пошел, как обычно, не впрок, мисс Барлоу, – прозвучал где-то у меня за спиной голос лорда Байрона.
Я вздрогнула и убрала руку от того места, куда тянулась, чтобы почувствовать близость к магии, возбуждавшей мое любопытство.
Развернувшись, я посмотрела в лицо обладателю мягкого голоса, который преследовал меня в ночных кошмарах.
– Лорд Байрон, я могу объяснить…
– Милорд, – поправил он меня, не спеша пробираясь через рощу, которая, как я думала, могла скрыть меня.
Множество стражников Тумана, которые не могли похвастаться его природной грацией, по пятам следовали за ним. Они двигались грубо и напористо, как их и учили. И они напомнили мне обо всем, о чем мне не хотелось думать, – о тикающих часах, которые лорд Мистфел сейчас держал у меня над головой.
– Милорд, – повторила я, опуская взгляд, пока он не уткнулся в пожелтевшую траву у ног лорда Байрона.
Я предпочла ее фальшивой доброте голубых глаз и привлекательным чертам лица, которые, несомненно, заставляли многих девушек стремиться в его постель.
Исполнять роль любовницы лорда Мистфела было задачей не из легких, пусть даже у него имелась жена.
– Я совершенно уверен, Эстрелла, что это не моя библиотека, – сказал он, остановившись передо мной, сунул два гладких пальца мне под подбородок и поднял мое лицо, ища мой взгляд своим.
– Да, это не библиотека, – подтвердила я, подавляя стремление плюнуть ему в лицо.
– Женщине вашей грации не пристало бубнить себе под нос.
Он провел пальцами вниз по моему горлу, прижал их к ключице, подталкивая меня назад, чтобы я выпрямилась и приняла благородную позу, как будто не было на мне ни грязного драного платья, ни ботинок, стоптанных до дыр во время сбора урожая в течение долгих лет.
Лорд Байрон смотрел на меня и видел нечто, нуждавшееся в шлифовке и обладании, а мне хотелось только одного – стать свободной.
– Этого больше не повторится, милорд, – сказал я, сопротивляясь желанию «побубнить» еще.
– Постарайся, чтобы не повторилось, – сказал он, убирая руку с моего тела и делая шаг назад. – Я говорил серьезно о том, что нам нужно кое-что обсудить.
– Раз мы оба здесь… – сказала я, заглядывая через его плечо.
Пусть присутствие стражников Тумана служило ложным утешением, но все же помогало мне, поскольку я не оставалась с лордом наедине. Худшие муки мне приходилось терпеть там, где не было посторонних глаз.
Он изучал меня, отступив назад и держась за свой подбородок теми же пальцами, что касались меня.
– Лорис, не могли бы вы помочь мисс Барлоу найти дорогу в библиотеку? Нам бы не хотелось, чтобы она снова заблудилась.
Лорд Байрон повернулся к Лорису и уставился прямо на него, пока тот пытался спрятаться за другими солдатами Стражи. Кадык Лориса заметно дернулся, когда он нервно сглотнул, памятуя о том, что лорд Байрон знает о его проступке, и встретился с его взглядом. Резко кивнув, стражник шагнул вперед.
– Да, милорд, – пронзил окружавшую нас тишину его голос.
Другие стражи, среди которых были и его друзья, молча наблюдали. Он двинулся ко мне, и на его лице не отразилось ни просьбы простить его, ни заботы обо мне. Лорис крепко ухватил меня за локоть и потащил к особняку.
Я попыталась вырваться.
– Я и сама могу дойти! – рявкнула я, глядя на него.
Но он не обратил на эти слова никакого внимания и продолжил тащить меня с той же силой.
– Надеюсь, это послужит вам уроком, Эстрелла, чтобы вы не забывали: главный здесь – я. Что бы ни происходило в Мистфеле, это происходит только с моего позволения. Потому что эта деревня и все ее жители принадлежат мне, – сказал лорд Байрон, шагая за Лорисом и мной.
Фраза казалась незаконченной, слова повисли в воздухе, и я обернулась, чтобы посмотреть на своего мучителя. Он поправил плащ, перекинув через плечо бархатную полу насыщенного красного цвета, и встретился со мной взглядом:
