к медицине, чем к магии. Они стали проявлять нескрываемый интерес к устройству женских органов и систем в тот период, когда бушевали суды над ведьмами. Спеша зарекомендовать себя как распространителей новых знаний о женской физиологии, доктора придумывали новые теории о материальных реалиях матки. На протяжении веков этот орган олицетворял парадокс женственности. С одной стороны, это символ божественного предназначения женщины как обладательницы органов для вынашивания и рождения детей. С другой — неуправляемый котел, в котором постоянно закипали болезни, нарушавшие здоровое состояние женского тела и разума.
Объясняя, что происходит внутри тела женщины, врачи, лечившие их болезни, пытались пролить свет на тьму предрассудков. Однако мотивы таких мужчин, как Йорден, были далеки от борьбы за равноправие. Все они соглашались, что нездоровая матка может повлиять на состояние женщины «чудовищным и ужасным» образом. Чем больше они утверждали, что это медицинские патологии, требующие лечения, а не признак одержимости дьяволом и необходимости в обряде экзорцизма, тем более странными становились признаваемые ими симптомы эти болезней. Так, Йорден относил любые «необычные происшествия», включая одышку, судороги, паралич, а также истерический смех или плач к симптомам удушения матки [1]. Его пациентками, якобы страдающими этой болезнью, становились молодые девушки и пожилые овдовевшие женщины, которым якобы не хватало положительного влияния регулярной половой жизни и частых менструаций. По мнению Йордена, их ленивые или невостребованные матки испускали ядовитые пары, которые затуманивали разум пациенток [2], и когда женщина сходила с ума, она могла начать лаять, шипеть или квакать. Йорден считал идеальным лечением регулярный супружеский секс и беременность (Гиппократ думал так же более чем за 2000 лет до него). Если у женщины начинался припадок, Йорден рекомендовал удерживать ее за горло и живот и поднять ей ноги. Чтобы «избавить разум от волнений», он советовал воздерживаться от пищи, много спать, не пить вино и весь день молиться. Если мысли, желания, эмоции и жизненные решения женщины строго контролировались, болезни вроде удушения матки «с легкостью вылечивались» [3].
Йорден и его современники считали, что матка властвовала практически над всеми процессами, происходящими в женском теле, начиная с дыхания и пищеварения и заканчивая сном и мышлением.
Они полагали, будто этот орган тесно общается с другими, особенно сердцем и печенью, поэтому наделили его силой распространять свои болезни практически на все части тела и провоцировать ужасные симптомы. Хотя врачи уже не утверждали, что болезни вызваны рукой Господа или ртом дьявола, они все равно придерживались идеи о диком патологическом потенциале матки. Да, они наконец сделали акцент на естественных, а не волшебных причинах болезней, но все еще не осуждали суеверное отношение к женщинам и их поведению. В конце концов Йорден признавал, что более маниакальные симптомы болезней матки можно легко принять за «метафизическое» или «демоническое» вмешательство [4]. Только врачи с широкими научными взглядами, такие как он, могли оценить многообразие способов проявления «особенностей и странностей» [5] матки.
Матка очень долго оставалась для медицины недоступной, сопротивляясь изучению и пониманию. В эпоху Античности и позднее в Средневековье вскрытие человеческих тел было запрещено по религиозным и культурным причинам. До XVI века преобладающие представления об устройстве женской репродуктивной системы основывались на схеме Галена. Он изучал женские органы во время операций, однако его понимание анатомии в большей степени основывалось на вскрытиях обезьян, свиней, овец, коз и собак. Пусть и с большой долей заблуждений, с помощью своих наблюдений он смог получить представления о строении человеческой матки. Он описал «тонкие волокнистые придатки», соединяющие матку с мочевым пузырем и прямой кишкой, а также «жилистые мышечные связки», соединяющие ее с крестцом. Сложная нервная сеть делала матку чувствительной. Вены и артерии питали кровью как сам орган, так и плод, находящийся в нем во время беременности [6]. Упомянутые «крепления» позволяли матке «слегка менять свое положение», но не давали ей свободно перемещаться. Гален опровергал существование «блуждающих маток», однако был убежден, что женские гениталии — это более слабые, маленькие и холодные подобия могучего пениса и яичек. Согласно его гуморальной теории, разница полов была связана с количеством тепла. Во время своего развития плоду требовалось его достаточно много, чтобы яички опустились из тела. В противном случае они оставались внутри в виде «жалких» яичников. Идея Галена о «вывернутых» органах находит отражение на медицинских иллюстрациях XIV–XV веков. В анатомических справочниках вроде «Женских болезней» женское тело было изображено не таким, какое оно есть на самом деле, а каким его представляли себе мужчины [7]. Представления о нем на протяжении веков передавались из поколения в поколение. Структуры матки изображались крайне нечетко.
И неудивительно, что внутри нее практически всегда был нарисован плод.
Когда врачи поняли, что наличие или отсутствие матки — главное физиологическое отличие между полами, они сразу выдвинули множество теорий о влиянии этого органа на здоровье женщины.
Он хранил в себе секрет того, как зарождается и развивается человеческая жизнь. Если мужские половые органы были отчетливо видны, то женские — скрыты под плотью. В отличие от условно неизменных яичек, матка претерпевала громадные изменения во время менструации, зачатия и беременности. Поиски правды об этом загадочном органе напоминали освоение новых земель. Для молодого поколения врачей-мужчин женская анатомия в пределах матки была новой территорией для колонизации.
Изучать строение человека по учебнику и видеть вживую — совершенно разные вещи. Однако в Европе вскрытия человеческих тел в исследовательских целях стали проводиться лишь приблизительно с XV века[10]. А карта свежеразмеченной территории женского тела появилась и вовсе только в XVI веке в Италии эпохи Возрождения. В 1543 году фламандский анатом Андреас Везалий опубликовал серию семи книг под названием «О строении человеческого тела». Там впервые появились иллюстрации органов и систем рассеченных трупов. Женские тела для анатомирования высоко ценились: в руки анатомов обычно попадали казненные преступники, а поскольку женщин казнили реже, их тела были в дефиците. Везалий же, когда дело доходило до поиска тел, проявлял настойчивость. Во время обучения в Париже в 1536 году он анатомировал тело молодой повешенной проститутки, чтобы попытаться понять процесс менструации. В других случаях, если под рукой не оказывалось казненных преступников, Везалий был не прочь откопать захороненное тело или применить какую-либо другую сомнительную тактику.
Тело одной из женщин, изученных Везалием, принадлежало
