манипуляция, со мной этот номер не проходит.
Она быстро-быстро вытирает свои мокрые щеки и смотрит потеряно на меня:
– Но почему тогда он не продал Вам свою долю? Так же было бы проще для всех нас!
– Да потому, что он профукал время! Если подать в суд, то сделку можно считать недействительной, выставить твоего отца недееспособным, стоит только кому-то надавить на тебя, и все. А так, он обезопасил холдинг и тебя… все же, думаю, он тебя любит, но какой-то своей, дикой любовью… отца, о которой он вспомнил слишком поздно.
Мой взгляд падает на ее открытую шею и бьющуюся венку на ней. Она стянула платок еще при разговоре с отцом. Сделав шаг к ней и протянув руку, потрогал синяки на ее нежной коже, оставленные мною. Проводя по шее пальцами, вдруг неестественно для себя тихо спросил:
– Болит?
– Нет… – она задержала дыхание, от чего венка на шее забилась быстрее.
Не удержавшись, провел большим пальцем по ней. Не отдавая отчет своим действиям, я делаю то, что мне не привычно. Склонившись ближе к ней, понюхал, втягивая ноздрями ее запах, от ключицы до скулы проводя кончиком носа, слегка соприкасаясь с кожей. Поглаживая пальцем ее пульсирующую венку, чуть отклонившись, заглянул ей в глаза, до чего же пронзительный бирюзовый взгляд – он завораживает. Оттолкнул ее от себя, снова не рассчитав свои силы, она упала на диван не в буквальном смысле, но все же. Твою…
– Ложись спать! – грубо приказал.
Снова злясь на себя, на нее, на ее отца. А теперь меня ждет семейный совет… хорошо, что еще отец не позвал всех наших родственников по мужской линии. Я могу каждому закрыть рот, но сделаю это только тогда, когда замечу, что кто-то из родственников пытается мною командовать. Отца это не касается, он может только выказать свое недовольство…
7 глава. Алан/Юля
Алан
Иду прямиком в библиотеку. Мы всегда важные вопросы обсуждаем там, без женщин, конечно. Так что, если мы идем в библиотеку, мама никогда не войдет, знает, отец этого не любит.
Вошел в библиотеку, брат и отец уже сидели в креслах, а на столике дымился ароматный кофе, который принесла домработница и покинула перед моим приходом помещение. Опустился в кресло, по привычке расставив широко ноги.
– Ну что, сын мой… вижу, ты уже все решил и отговаривать тебя, это лишь пустая трата времени… да и не стану. Я видел своей невесткой осетинку, и у нас есть много достойных моего сына, чтобы войти в нашу семью, гордо нося нашу фамилию.
– Отец…
– Алан, не перебивай меня. Имей уважение, я твой отец.
– Извини, отец.
– Так я продолжу… да, я бы хотел для тебя осетинку. Это твоя жизнь и только тебе решать, а я, как отец, тебя поддержу. Скажу и свое «НО», эта девушка хороша, она мне понравилась, говорю как твой отец, как человек, который прожил немаленькую жизнь и встречал на своем пути много каких людей и женщин видел разных. Скажу, как на духу, твоя невеста – чистая девушка, не хуже наших осетинок. Кроме всего прочего, она красивая, вижу, что умная, а как держится, как королева. Сын, ты сам того не зная, берешь в жены королеву. Присмотрись, я вижу, она тебя побаивается. Запугал девочку?
Я сижу с нахмуренным видом, слушаю отца.
– Ты можешь не отвечать, я слишком хорошо тебя знаю. Эта девочка может стать тебе верной женой. Уверен, покажи ты ей немного своей любви, она тебе вся откроется навстречу. Будет любить тебя до конца своих дней, дышать тобой будет. Поверь, я знаю, что говорю.
– Мне это не нужно, отец…
– Брат… если ты берешь ее замуж, то придется считаться с ней, она из приличной семьи и заходит в нашу, будет носить нашу фамилию.
– Талхан… не нагнетай, ты же знаешь, что не моя инициатива.
– Как бы ни было, ты согласился, так веди себя по-мужски. Ты же не из тех, кто вымещает злобу, поколачивая женщин?
Я понимаю, что брат мне пытается донести:
– Талхан, о чем ты говоришь, я никогда не бил женщин и не собираюсь.
– Отец прав, тебе достался не раскрытый цветок, – твою мать, они сговорились походу.
– Мое тебе последнее слово, свадьба должна быть здесь. В отеческом доме.
– Согласен, отец, но я не собираюсь ее гулять через месяц, у меня по контракту мало времени, сам знаешь почему. Поэтому надо организовать все быстро, на все про все – неделя. И отец Юли должен быть на свадьбе. Я уже заказал кольца, они на стадии завершения. Не могу же я своей невесте подарить обычную обручалку, меня не поймут родственники.
– Правильно, сын.
– А как насчет платья? У нее должно быть самое изысканное платье, брат.
– Это я поручил Азе…
– Азе? – брат нахмурился и спросил: – Юля, что у тебя живет?
Черт… совсем забылся:
– Да… но не в моей спальне.
Отец посмотрел на меня осуждающе:
– Надеюсь, никто не узнает?
– Конечно, нет. Не переживай.
– Сын… это опрометчиво с твоей стороны.
– Вы знаете, я никогда не беру во внимание чужое мнение.
– Ладно, пойдемте, скажем маме – пусть начинает приготовление, к выходным должно быть все готово.
– Что будем придумывать, почему так скоро гуляем свадьбу? Что за спешка такая?
– Доверь это женщинам, у мамы прекрасные помощницы, которые умеют держать язык за зубами и горазды на выдумки, – сказал я отцу, и мы с братом хохотнули, вспоминая как они нас отмазали от тяжелой руки отца.
Отец встал, опершись на трость, не расстается с ней, хотя он и без нее прекрасно ходит.
– Вы уже не дети, а ведете себя, словно обоим не больше шестнадцати…
Юля
Сижу на диване, на который меня толкнул Алан. Думаю дать волю слезам, пока никто не видит меня. Все, что сейчас сказал мой будущий муж о моем отце, правда. Мы не были с ним близки, и он свою работу любил больше чем меня, так и есть. Что я могу сказать в его защиту?! Да ничего!!! Был у меня отец, а папы не было. Мама меня бросила, я была еще совсем ребенком, не помню ее. Знаю, что у нее случилась какая-то большая любовь, от которой ей сорвало голову настолько, что она смогла бросить собственное дитя. Отец же ушел в работу, а я только с нянями… они мне стали ближе, чем отец. Отталкивал словами, когда я бежала к нему показать ему свою картину, которую я сделала из бисера. Отмахивался,
