Читаем без скачивания Человек и история. Книга третья. Начало трудовой деятельности - Владимир Фомичев

Пригласив меня присесть, Жеребин предложил мне прояснить ситуацию.

Я в нескольких словах рассказал о проблемах с трудоустройством. На что Жеребин с долей ехидства посетовал, что в городе пока нет ни одной угольной шахты, а то я сразу получил бы хорошее место! Но так как безвыходных положений не бывает, в сложившейся обстановке мне всё– таки можно помочь. Он посмотрел на телефонный справочник на своём столе, набрал один из его номеров и всё очень быстро устроил. То есть дал подвижку моего трудоустройства.

Он начертал на листке блокнота, который потом вырвал и подал мне, несколько слов и расписался. На оборотной стороне написал адрес, по которому я и направился. Резидентура моей будущей работы называлась «Карьероуправление». «Ого! – подумал я благосклонно, – так вот где начнётся моя карьера!»

Это «Карьероуправление» было не в самом городе, а в области, куда я добрался рейсовым автобусом. Переполненный надеждой на лучезарное будущее, я рванулся в кабинет начальника «Карьероуправления», где мой пыл сразу же притушила секретарша:

– Начальник сейчас занят, к нему сейчас нельзя. Что вы хотите? Вы по какому вопросу?

Я показал ей листок с начертаниями от Жеребина – это её сразу как-то расположило к моей персоне.

– Одну минуточку.

И действительно, через минуточку я уже разговаривал с начальником «Карьероуправления».

Видать, Жеребин для них кое-чего значил, а может, и не кое-что. Задав мне несколько вопросов, начальник «Карьероупавления» вызвал начальника отдела кадров:

– Что у нас сейчас есть на данный момент?

– Пока ничего нет. Все ставки заняты. Вот, правда, на карьере, – она назвала номер, – увольняется горный мастер.

– Ну что ж, – сказал начальник «Карьероуправления», – на первый случай, вот, пожалуй, только это можно предложить.

Я, недолго думая, согласился на это безальтернативное в моём положении предложение. Меня быстро оформили, дали направление и адрес. Когда я поинтересовался, каким рейсовым автобусом смогу воспользоваться, чтобы добраться до моего места работы, мне объяснили с долей садизма и злорадства: туда можно добраться только на попутной машине. Но, видя мою растерянность, попытались немного смягчить видимый для меня удар: туда попутки часто ходят.

Так я ещё удалился от города на приличное расстояние.

Водитель попутной машины указал мне на временное здание:

– Вон там их начальство.

Я зашёл в бытовку, где в полумраке курили несколько человек. За столом у телефона сидел, видимо, начальник. Я протянул ему направление и сказал:

– Мне кажется, это к вам.

– Да, ко мне. Мне по поводу тебя уже звонили, – он приказал одному из сидевших: – Иди заводи, сейчас поедем. – А мне сказал: – отвезу тебя на твоё место работы.

– А это ещё куда? – нервно переспросил я.

– Да тут недалеко, – потом прояснил мне ситуацию. – Я начальник здесь. У меня в подчинении пять карьеров. Вот на одном из них ты и будешь работать горным мастером. Я тебя туда сейчас и отвезу – познакомлю.

Фамилия моего начальника была Слепцов, хотя видел он изрядно, то есть нормально. А вот правой руки у него не было совсем, от самого плеча.

Пока мы ехали, Слепцов знакомил меня:

– Дорога к карьеру хорошая, грейдер называется. Без этого нельзя: продукцию постоянно нужно вывозить.

По пути кое-где встречались небольшие чёрно-серые деревеньки. Какой-то средневековой безысходностью веяло от этих мест. Был уже конец лета. Когда мы приехали, наступил вечер, смена закончилась, так как постепенно стихал шум агрегатов.

– Собери людей, – приказал Слепцов какой-то женщине.

Все собрались в бытовке, расселись по скамейкам, и Слепцов представил меня работавшим в этом карьере. Коллектив пялил на меня глаза, как пролетарий на буржуазию, так как одет я был, по их мнению, слишком легкомысленно для их общества и этой обстановки.

После этой «летучки» я легонько тронул Слепцова за рукав. Он обернулся:

– Что ещё?

– А жить-то мне где? – чуть ли не промямлил я, стараясь не показаться навязчивым из-за своей наивности. Кажется, этот вопрос застал Слепцова врасплох – он об этом даже не подумал.

– Тоня, Антонина, – позвал он женщину, собиравшую людей на собрание, которая тоже оказалась горным мастером в этом карьере. – Его, – он указал на меня, – нужно устроить на квартиру к кому-нибудь.

Антонина с готовностью тут же согласилась:

– Это мы сейчас устроим!

Слепцов быстро юркнул в машину, шофёр дал по газам, и начальник пяти карьеров укатил. Антонина довольно кратко обрисовала ситуацию. Здесь, в зоне карьера, кроме нескольких бытовок, других помещений нет. Все работающие в карьере живут недалеко – в посёлке, в своих домах, как и её родственница, которая тоже работала здесь, в карьере, а сейчас уже на пенсии. Живёт она со своей столетней старухой-матерью, так что место в доме есть. И если я не возражаю, то могу остановиться у неё на квартире.

Так как выбор у меня был чрезвычайно ничтожен, я вынужден был согласиться.

Всё это объясняла мне Антонина, пока мы ехали на рабочем автобусе от карьера до посёлка при живейшем участии остальных пассажиров. Беседа происходила вроде бы как в семейном кругу.

– Я вот тут тебе, Дуська, квартиранта привела. Его прислали на карьер мастером, – поздоровавшись со своей родственницей, аттестовала меня Антонина моей будущей квартирной хозяйке.

Не смея долее задерживаться, Антонина откланялась. Обговорили условия. За угол с фанерной перегородкой была назначена сумма, на которую я согласился.

Цена оказалась довольно приемлемой, даже небольшой, хотя я даже приблизительно не знал размера своего будущего жалованья. Ещё мне предложили за определённую доплату здесь же столоваться. На что я тоже согласился, так как получил разъяснения, что других источников поддержания сил организма в посёлке не предусмотрено вульгарным общепитом. Я отсчитал оговоренную сумму и протянул деньги, на что квартирная хозяйка даже смутилась:

– Да это потом, когда поживёшь, с получки и отдашь.

– Берите, берите, я люблю вперёд платить, чтобы не было сомнения, – галантно расшаркался я.

Когда я впоследствии ознакомился с обстановкой, то понял, что вёл себя весьма карикатурно – очень уж это не соответствовало местным обычаям. На «вы» здесь никто ни к кому не обращался, если это не было обращением к толпе. Мало того – обращались друг к другу по именам уменьшительным, как им казалось, приятельским, невзирая на должность, возраст и пол, если только возраст был не запредельно старческим. Тогда совсем отбрасывались всякие имена и обращались: «ты, дед», или «ты, бабка», а так – Васька, Тонька, Нюрка, Ванька, Манька… Всех вполне устраивало такое упрощение нравов.

Приятно было узнать, что оный посёлок одновременно является железнодорожной станцией, с которой можно было добраться до города на пригородном поезде.

Так итожил я своё положение в нанятом углу за фанерной перегородкой. Нет, я не сокрушался, не тосковал по покинутой мной отдельной двухкомнатной квартире, по налаженной работе участка, где я был начальником, где меня уважали, – всё это осталось там, в прошлом. Хотя не прошло и месяца, как я весь был в этом прошлом. Сейчас в моём сознании доминировало любопытство: интересно, что и как будет сейчас и потом. И как это будет, и будет ли? Цель моей жизни осталась прежней, неизменной: стать литератором.

А для этого как раз и нужны такие вот жизненные перипетии, драмы, лишь бы не трагедии, которые я не очень жаловал, но в то же время от которых в этой жизни уйти невозможно. Только их квота бывает чуть меньше, чуть больше. Три основы для жизнедеятельности были налицо: работа, место для пребывания и питания, для сил восстановления. Непосредственность в общении аборигенов меня мало смущала. В этой наивности было что-то трогательное, простодушное. Горделивость, заносчивость презирались, над высокомерием насмехались. Упавшего поднимали и помогали ему. Цивилизацию принимали небольшими порциями, привнося в свой уклад, долго примериваясь.

Глава 14. Карьерная работа

Утром я уже собрался и даже успел позавтракать жареной картошкой с салом. С улицы послышался гудок машины.

– Это за тобой машина, – прокомментировала Евдокия Матвеевна, моя квартирная хозяйка. Так я стал обращаться к ней. Хотя она предлагала мне называть её «тётя Дуся». В небольшом автобусе, куда я протиснулся, было полно народа. Это как раз и была моя смена. Всего же карьер работал в две смены с двумя выходными днями – в субботу и воскресенье. Антонина работала во вторую смену. Потом мы менялись с ней, и так каждую неделю. Лето заканчивалось, но дождей пока не было, так что и грязи, свойственной этому времени года, тоже не было.

Рабочие уже знали обо мне как о новом их горном мастере и только лишь для того, чтобы поддержать разговор просто так, от нечего делать, спрашивали кое-что. Доехали быстро. В небольшом зале бытовки стояли три стола. Один большой – общий – и два поменьше – для мастеров. Мне указали на один из них. Это стол нашего мастера. На стене над столом была прикреплена табличка: «Мастер такой-то». На неё сразу же указали, посоветовали сменить на «свою», что я незамедлительно исполнил. Этим я как бы представился им, своим сотрудникам, как я их и назвал, что им немного польстило.