Мы стали под погрузку. Я протянул насыпщику талон на щебень. Он отгрузил кубометры, указанные в талоне, – как раз постольку мы и возили в этих машинах. “Всё, можно ехать”, – сказал я.
Она посмотрела на указатель тоннажа и приказала: “Грузите ещё!”. Я снова протянул другой талон насыпщику. Тот выпустил в кузов ещё порцию щебня. Женщина, внимательно смотревшая на указатель тоннажа, даже прикрикнула: “Ещё грузи!”. Добавили ещё порцию.
“Что вы грузите какими-то кошачьими порциями? Ладно, пока хватит. Поехали!”
И тут началось. Обычно МАЗы, получив нагрузку, долго окутывают чёрным облаком пункт погрузки, потом с неистовым рёвом медленно сдвигаются с места и так же из последних сил выбираются на дорогу, где, мало прибавив скорости, так и ползут по дороге длинной вереницей, друг за другом. Здесь же было совсем по-другому. Без всякой раскачки, без излишнего рёва и гари “татра” легко и быстро ушла из-под погрузки, быстро вынеслась на дорогу и без всякого видимого напряжения понеслась вперёд. Очень быстро мы нагнали длинный караван МАЗов. Зимняя дорога после обильных снегопадов имела с двух сторон высокие валы от расчищаемого снега.
Женщина-инструктор, не доезжая до этой тягомотной колонны, резко свернула вправо, пробила, словно грудью, высокий вал спрессованного снега и по ровной снежной целине, которая оказалась не такой уж и глубокой, на огромной скорости обошла эту колонну и в очередной раз, пробившись через снежный вал, вышла на дорогу. Быстро разгрузились и вернулись обратно в карьер.
“Tеперь проверяй мотор”, – приказала женщина-инструктор. Я проверил. Мотор был ледяной». Всё это рассказал бледный после такого рейса молодой шофёр.
***
Глава 17. Предвесенние томления
Февральские снежные заносы, да и мартовские, мало в чём им уступавшие, довели до того, что работы в карьере пришлось приостановить. Правда, дело было не только в этом. В тот период практически сократились дорожно-строительные работы, да и общее строительство связано с сезоном года. Климат есть климат, погода есть погода. Рабочие были отправлены в вынужденный оплачиваемый отпуск. На территории карьера оставались только сторожа. Я был назначен на весь этот период ответственным дежурным. В моём распоряжении был автобус, на котором я посещал объекты, когда мне заблагорассудится, с целью проверки и контроля.
Но там были люди ответственные, и они ненавязчиво предлагали мне не беспокоиться, отдыхать. Как-то шофёр автобуса проинформировал меня, что на станцию приезжает вагон-лавка, заведующий которой был кумом шофёра. Я полюбопытствовал: а что имеется в этом вагоне-лавке? От него получил ответ, от которого у меня чуть слюни не потекли. Постоянное моё меню составляли картофельные супы со свининой или жареная картошка с салом. А тут, в этом вагоне-лавке, – всевозможные деликатесные консервы, разнообразные напитки! Соблазн был так велик, что я не колеблясь согласился посетить этот вагон-лавку – разумеется, эксклюзивно, когда там не будет массовых покупателей.
Фактически всё так и получилось. Кум шофёра был очень рад нашему приходу. Правда, в его заведении было так холодно, что хоть волков гоняй. Электрический нагревательный прибор работал, но и мороз был лютый. Всевозможные консервированные колбасы и ветчины мы пытались хоть как-то немного разогреть.
– Вино и пиво я не стал брать, – оправдывался заведующий лавкой, – иначе все бутылки бы разорвало, а вот водка ледяная, но ничего – пить можно. Водку рекомендуют пить охлаждённой.
«Охлаждённой, но не настолько же!» – мысленно возражал я хозяину лавки. Так что мы хорошо посидели до тех пор, пока не замёрзли снаружи от холода, а изнутри – от ледяных напитков и закусок.
Расплатились, распрощались и разошлись. Хмель от такого холода не лез в голову. Всё же результат от посещения вагона-лавки не замедлил сказаться. Ночью меня стало сильно знобить, а к утру я сильно вспотел. Утром хозяйка предложила завтрак, но я отказался, сославшись на нездоровье. Последовала сочувственная реакция: Евдокия Матвеевна принесла и высыпала на сундук целую горсть таблеток. Таблетки были разноцветные: белые, жёлтые, голубоватые. Я простуженным голосом полюбопытствовал, от каких болезней эти таблетки. На что получил авторитетный ответ: «Это мне наш фельдшер выписывал…»
Тут я вспомнил про свой спирт. Разбавил его тёплой водой и не спеша выпил этот немудрёный «декохт», прогоняя одновременно с простудой и похмельный синдром. Лютые морозы и глубокий снежный покров загнали в дома подпольное население – мышей и крыс. На этот случай в доме были довольно мощная кошка и кот, тоже большой и ленивый.
– Это её сын, – ознакомила меня с кошачьим родословием хозяйка. Я как– то ни разу не видел, чтобы хозяйка специально кормила своих кошек, да и, как оказалось, еды для них было хоть отбавляй, только не ленись охотиться! Как-то раз я вышел в сени и стал свидетелем такой картины: по разным углам сидели крысы в очень напряжённых агрессивных позах. Их глазёнки сверкали, как маленькие стекляшки. В середине этой крысиной группировки находилась кошка. Но это была не вальяжная, спокойная, донельзя миролюбивая кошка. Это был охотник в полной боевой готовности. Ведь не зря же тигры и львы относятся к породе кошачьих. Никто из участников разборки не обратил на меня ни малейшего внимания. Я не стал им мешать – выключил свет и ушёл. Подобные поединки шли всю зиму, и не только в сенях – иногда под полом разыгрывались жаркие схватки с писком, с визгом, стуком о доски пола. Доходило до того, что хозяйка не выдерживала, поднимала половицу, хватала за шиворот лениво дремавшего огромного кота и отправляла его в гущу битвы, грозно напутствуя: иди помогай своей матке!
После таких ночных охотничьих битв кошка, как ни в чём не бывало, спокойно отлёживалась днём, а ночью снова была готова продолжать охоту. Можно было не сомневаться, что крысиное поголовье быстро уменьшалось. Чего доброго, а крыс в этом посёлке было немерено. Были даже негативные последствия от их пребывания. Как-то раз зашёл сосед, а по этикету, заходя в дом, нужно было снимать головной убор. Сосед снял шапку, и я увидел, что одного уха у него нет. Когда он ушёл, то на мой немой вопрос хозяйка ответила: заснул как-то пьяный на полу, а крысы и отгрызли ему ухо. Хорошо, что лежал на боку!
***
Глава 18. Весенний призыв
Было утро, светило солнце. День уже значительно прибавился. Проходя мимо яблони, я увидел на её ветке скворца. Было ещё много снега, по ночам случались морозы.
– Что ж ты, бедолага, так рано прилетел? – сокрушённо посочувствовал я скворцу. – Для тебя же ещё и пищи никакой нет!
Скворец же, нимало не смущаясь от моих причитаний, крутил головой, и вдруг я заметил, что по толстому стволу яблони течёт крупная капля, вся озарённая утренним солнцем, но течёт как-то странно – снизу вверх. Скворец тоже насторожился. Он стал смотреть на эту каплю то одним глазом, то другим, как бы прицеливаясь. Лёгкий взмах крыльев – и эта капля оказалась в клюве скворца.
Он снова уселся на свою ветку. Я заметил ещё каплю, которая так же снизу вверх ползла по толстому стволу яблони. Приглядевшись внимательнее, я понял, в чём дело: под уже горячими лучами солнца начинают оживать самые нетерпеливые насекомые. Подтаявшая вода, окружавшая насекомое, работала как линза, усиливая тепло, заставляя или стимулируя жучков-паучков двигаться.
«Умная птица, – подумал я, глядя на скворца, – такая не пропадёт, корм сама себе найдёт!»
Чем-то эта первая весенняя картина разволновала меня. Всё окружающее – этот посёлок, этот карьер с его обитателями – мне вдруг стало казаться унылым, скучным, донельзя надоевшим.
Так сильно захотелось уж если не лететь, то хотя бы уехать отсюда на том же пригородном поезде. Я давно заметил, что если есть сильное желание, то оно, несомненно, исполнится – нужно только внимательно следить, чтобы не пропустить момент.
Как-то в очередной приезд на выходные дни в город я с мужем моей сестры пил пиво в ближайшем баре. К нашему столику подошёл какой-то мужчина, поздоровался, поставил две полные кружки с пивом на стол, присел, быстро опорожнил одну из них и заговорил с мужем сестры. Оказалось, что они работают в одной организации, которая принадлежала Московской железной дороге.
К тому же наш новый собеседник работал там прорабом. Фамилия у него была довольно распространённая – Козлов. Так что если он полностью представлялся, звучало: «прораб Козлов». То, что я работаю горным мастером в карьере, уже немножко захмелевшего прораба Козлова заинтересовало. По общему согласию мы, вспомнив, что пиво без водки и водка без пива – это деньги на ветер, тут же исправили это положение. А когда мы стали уже сильно «уважать» друг друга, прораб Козлов предложил мне: если я не очень держусь за свою должность горного мастера в карьере, то он мог бы мне предложить мне должность начальника АБЗ.
