— Можно было и согласиться на ничью, — насмешливо сказал подошедший последним Аркадий Семёнович, — но капитаны у нас оказались чудо какие упрямые.
— Пап, ну ты же знаешь, я не признаю этот принцип. Зачем тогда соревноваться, если не хочешь победить? "Победила дружба" — это только для весёлых стартов в детском саду, — усмехнулся Антон, тоже снял майку и начал вытирать лицо.
Яна поспешно отвела взгляд, ей было противопоказано смотреть на такое.
— Я тоже так думаю, дядя Антон, — пробасил Серёжа.
Все потихоньку потянулись к дому.
Пока все по очереди ходили в баню, Яна отдохнула, приняла душ и отправилась на поиски Светланы Михайловны, чтобы помочь ей готовить стол к ужину. Они нарвали зелени, принесли посуду, разожгли мангал, расположенный под тентом недалеко от веранды.
Яна сервировала стол на веранде и раскладывала зелень, когда зашёл Антон. На веранде стоял кулер, потому после бани туда все приходили пить.
— Почему в баню не идёшь? — поинтересовался Антон, взяв с подноса кружку и набирая воду.
Он был порозовевший, разгоряченный, естественно, с голым торсом. К счастью, на шее висело полотенце, частично скрывая тело.
— Не люблю баню, а баня не любит меня. Не переношу влажный жар. Сухой, как в сауне, ещё более-менее.
— И часто бываешь в сауне? — Антон поднял бровь и принялся пить.
Яна, словно зачарованная, смотрела, как двигается его горло. Да что ты будешь делать?! Как можно быть настолько сексуальным? Или это она озабоченная?
— Тринадцать лет назад, на свадьбе у сестры была последний раз. Второй день проходил в сауне с бассейном, — улыбнулась Яна.
Когда Антон стал набирать вторую кружку воды, Яна заметила, что у него на руке, ближе к плечу, ссадина, довольно большая.
Яна тут же сообщила ему об этом, но он махнул рукой, не прекращая пить. Поставил кружку, отдышался:
— Видимо, во время футбола налетел куда-то. До свадьбы заживёт.
— Я бы не стала рисковать, рана довольно глубокая. Где у вас аптечка?
— Не надо, само пройдёт.
— Будем привлекать общественность к решению вопроса, или разберёмся здесь, с глазу на глаз? — Яна встала руки в боки. — Где аптечка?
— Там летняя аптечка. — Антон указал глазами на старый буфет, стоящий на веранде, обречённо вздохнул и опустился на скамью возле стола. — Ты всегда такая упрямая?
— Да, — коротко ответила Яна, достала картонную коробку из буфета, придвинула к скамье табурет и устроилась рядом с Антоном.
В аптечке нашлись и перекись, и бинт, и бактерицидный пластырь разных размеров. Вот что значит — хозяева ответственно подходят ко всему. Это Яне понравилось, она не терпела безалаберности. Пока она, собрав в кулак всю волю, чтоб не отвлекаться на шею, плечи и грудь Антона, прикладывала к ране бинт с перекисью, "пациент" сидел смирно, но не спускал глаз с её лица. А поскольку сидел он очень близко, настолько, что Яна чувствовала запах его геля для душа, этот взгляд начисто лишал её самообладания.
— Ты опять? — пробормотала Яна. — Перестань!
— Не перестану, — тут же отозвался он.
— Ты всегда такой упрямый? — она вернула его же фразу.
— Нет, обычно я гораздо упрямее.
Яна усмехнулась. Достала пластырь, наклеила:
— Ну вот. Так гораздо лучше.
— Спасибо. — сказал Антон, но не спешил уходить. — Вижу, вы с Никитой прямо спелись.
Голос его звучал насмешливо, но Яна почувствовала в нём напряжение.
— О чем вы так увлечённо говорили? Я наблюдал за вами во время игры.
— О спорте, конечно, — нашлась Яна.
Они ведь и о спорте тоже говорили, даже врать не пришлось. Яна убрала аптечку, ополоснула руки в умывальнике возле веранды, и вернулась к овощам.
— О спорте, значит? — прищурился Антон. — И поэтому за руки хватали друг друга?
"Надо же, какой наблюдательный", — с досадой подумала Яна.
— Так это я схватила Никиту, когда голубей увидела. Удивилась очень.
— Угу, — пробормотал Антон (Яна поняла, что не поверил). — А что конкретно о спорте говорили?
— Никита говорил, что так и не понял футбол, не полюбил. Что тебя разочаровал.
— Да ну, что за ерунда. Почему разочаровал сразу? — воскликнул Антон. — Если я люблю футбол, это не значит, что его все должны любить. У нас отец военный, например, а мы с Никитой абсолютно невоенные люди. И никто не разочарован.
Яна кивнула. Она была согласна.
— Ещё о чем говорили? — допрос продолжался.
— О том, что ты участвуешь в марафонах, и о том, что у тебя первый взрослый по шахматам. Что мог стать кандидатом в мастера, но бросил.
— Нельзя объять необъятное, — туманно заметил Антон и улыбнулся. — Пришлось выбирать, совмещать всё с работой и семьёй не получалось. Футбол остался, а шахматы пришлось отодвинуть.
— Конечно, сейчас есть возможность играть и повышать свой уровень в интернете, — продолжал Антон. — Этим я и занимаюсь.
— А футбол?
— Тоже море возможностей, для "олдов" полно клубов. Уже лет десять хожу, тренируюсь, участвую в играх.
— Классно! Ведешь активную жизнь и не ограничиваешься только работой.
— Придешь как-нибудь на матч? — вдруг спросил он. — Болеть за нашу команду?
— Приду, — просто ответила Яна. — Если позовёшь.
— Уже позвал, — Антон усмехнулся. — А ты? Помнится, ходила в музыкальную школу?
— Я без особых талантов, просто человек, — смутилась Яна. — Музыкалку окончила, точнее, меня "дожали". Пыталась бунтовать, прогуливала очень много, осталась на второй год. Но мама всегда говорила, что нельзя бросать начатое. Может, она и права, — Яна пожала плечами.
— Говоришь, талантов нет, а торты?
— Это хобби, какой там талант, — улыбнулась Яна.
Ей очень нравилось, как они сидят и просто болтают на безопасные темы, и так хорошо, спокойно, так бы сидела с ним и слушала его целую вечность. Странно, Яне всегда казалось, что даже если люди когда-то были очень близки, но потом долгое время не виделись, то им сложно найти общие темы, вернуться к прежнему общению. Почему-то с Антоном эта уверенность не работала. Возможно, это субъективное ощущение, а он вовсе не чувствует ничего подобного. Но он всё сидел рядом и будто не собирался уходить.
Раздались шаги, голоса, и на веранду зашли Наташка с Женей, тоже попить. Оба разгоряченные, оживленные.
— Баня — просто супер! Надо тоже строить, наверно! — бодро сказал Женя. — Лет на пятнадцать помолодел.
"Оно и видно", — подумала Яна, глядя в их счастливые, ошалелые лица.
У Наташки на шее недвусмысленно красовалось весьма красноречивое пятно. Яна с Антоном тайком переглянулись, обменявшись понимающими взглядами. Антон закусил нижнюю губу; это было знакомо Яне, он всегда так делал раньше, когда боялся рассмеяться или слишком разулыбаться. Надо же, они вернулись и к пониманию друг друга без слов.
— Отцу скажи про баню, — ответил Антон Жене, — он будет счастлив.
— Ты меня обещал по поводу программы проконсультировать, — вспомнил Женя.
— Пойдём, — Антон поднялся и едва заметно кивнул Яне.
Мужчины удалились.
— Воркуете, — Наташа, скорее, не спрашивала, а констатировала факт.
— Мы-то просто говорили, — рассмеялась Яна, — а ты себя в зеркало видела, Соколова? — продолжила она почти шёпотом.
— А что?
— У тебя "засос" на шее, — тихо пояснила Яна.
— Блиииин! — Наташа инстинктивно прикрыла руками шею. — Почему Женя ничего мне не сказал? Ну он у меня получит! Пойду переодеваться, — Наташка тоже ушла, и Яна в тишине закончила накрывать на стол. Овощи были уложены очень красиво.
Ужин прошёл прекрасно. Во всём чувствовалось спокойствие и умиротворение. Яна с удивлением подумала, что приехала лишь вчера — столько всего произошло с тех пор. Завтра предстоит помочь Ленке с переездом; хотя они уже почти всё собрали.
В двенадцатом часу, когда Настя и Серёжа уже начали "клевать носом" от усталости, Соколовы уехали. Их провожали все вместе; Серёжа долго жал Антону руку. Когда Соколовы уехали, Антон, сославшись на усталость, ушёл спать. Яна загрустила было, но потом мысленно одернула себя: "А на что ты рассчитывала, собственно? Ты его девушку видела?".
