я. — Мне тут темно и сыро, я к морю хочу.
Зубослав тихо зашипел, а Властимила и Злата переглянулись торжествующе.
— Так это же чудесно! — заявила маменька. — У нас домик у моря есть! Наследство мое. Не зря я его берегла, не продавала.
— Я не люблю море, — буркнул мой “жених”.
— Ничего, главное, что Алена любит. Вот поженитесь и будете жить вдвоем в Белой Скале.
— Стоп, стоп! — громко возмутился Зубослав. — Я еще учусь! И на какие шишки, спрашивается, мы жить будем?
— На первое время семья выделит вам содержание. А что до учебы… в отпуск уйдешь по семейным обстоятельствам. Отдохнешь, соберешься с силами, родите ребеночка… А там вернешься к учебе.
— Да идите вы в пень! — заорал юный наг, дергаясь всем телом. — Я против!
От его рывка я опрокинулась на спину, едва не скинув со стола тарелки и кубки. Но Зуб обладал отличной реакцией, обвил меня за талию кончиком хвоста и усадил ровно. И самое удивительное — я даже не испугалась. Восприняла совершенно спокойно, словно меня каждый день змеи хвостами хватали.
— Мальчик мой, ты готов принять на себя ответственность за весь род змеиный? И знать, что мог проклятье снять, но смалодушничал и все испортил?
— А меня тогда домой отпустят? — с надеждой спросила я. — Ну, если Зуб все равно против?
— Нет! — в один голос ответили Злата, Властимила и дед.
Я насупилась.
— Медальон истинности останется в Нави. Перед смертью ты передашь его новой хранительнице.
— Перед какой-такой смертью? — неприятно удивилась я. — Я еще молода и полна сил.
— Люди такие хрупкие, — грустно повертела на пальце роскошный золотой перстень Злата.
— Особенно в сыром подвале, — добавила холодно Властимила. И куда только вся ее приветливость подевалась.
— Э-э-э… — проблеяла я неуверенно. — Прокляну?
— Силы в тебе нет. Ты не берегиня, не ведьма и даже не кикимора. Пустышка, — заметил дедуля Гром. — Ничего ты супротив нас сделать не сможешь. Выбирай, сладкая моя, или замуж — или в подвале до смерти.
— А кормить меня будут?
— Хлеб и вода.
— Мне не нравятся ваши условия.
— Я почему-то так и думал. Вот, Зубик, ты еще и за невинную деву в ответе. Хочешь ее сгубить в самом расцвете сил?
Зубослав снова дернулся, потом аккуратно ссадил меня с хвоста на подушки и молча вылетел из столовой. И я ему завидовала, честное слово!
— Я, наверное, тоже пойду?
— Иди, конечно, — кивнула Властимила. — На все четыре стороны. В Явь ты вернуться никак не сможешь. Разве что до берегинь доберешься… но они по другую сторону Синего моря. Плавать умеешь?
— Через море — нет, — грустно ответила я.
— Ну, проголодаешься — придешь.
— А вам не кажется, что отношения в семье будут безнадежно испорчены?
— Я переживу, — пожала плечами змеюка. — Ну чем мне это грозит — внуков не дашь увидеть? Так у меня шесть дочек еще. И две из них уже обзавелись потомством.
— Выбора у меня нет, верно?
— Ты все правильно поняла.
Я помолчала несколько минут (а хозяева дома, между прочим, спокойно чай пили с пирожными, мне же было без своего “стула” не дотянуться!), а потом сказала:
— А можно мне подумать? Ну, хоть пару дней, а?
— Скажи, Алена, а где тебе лучше думаться будет? — ласково спросил дед. — Здесь рядом с нами или на берегу Синего моря?
Глава 10. Весомые плюсы
Зубослав
Дед приходил поговорить по душам. Обещал всяческие преференции, сулил много денег и всенавью славу. Дескать, брак — это не так уж и страшно, и даже не так уж и долго. Люди живут меньше нагов раза в четыре. К тому же всегда можно найти работу подальше от дома. Женщинам ведь что нужно? Деньги, дети и подружки.
— А как же любовь, дед? — тоскливо спросил я.
— Ну… любил я однажды. Ведьму эту, Варвару, любил до умопомрачения. И чем это закончилось? А с Сепферой, супругой своей, я прожил сто пятьдесят спокойных лет. Особых чувств у нас не было, зато были уважение и общие взгляды на жизнь. Мы и не ссорились почти.
— И ты счастлив был?
— Ну конечно!
Я задумался. Дед говорил дело. Может быть, он и прав.
— Знаешь, что, — сказал я ему. — Я пойду напьюсь с друзьями. Не хочу ничего решать сегодня.
— Воля твоя. Но знай, завтра утром вы с Аленой едете в Белую Скалу.
— Дед, мне еще месяц учиться. Смилуйся, позволь хоть год закончить.
— Ректор я еще или лаборант? Закроют тебе год по текущей успеваемости, не ной. Вот завтра с утра за зачетной ведомостью и приходи.
— С утра мне ехать надо.
— Если ты пить собрался, то какая тебе с утра поездка? Ты же всю дорогу блевать будешь — напугаешь Аленушку еще больше.
— То есть ты не обо мне заботишься, а о девице этой чокнутой?
— Ну почему чокнутой? — дед смотрел весело и лукаво. — Нормальная она. Не глупая, не истеричка, не лентяйка. Учится вон. Кушает хорошо, одевается со вкусом.
— У нее ноги, — с отвращением напомнил я.
— И что? У некоторых мозгов нет, но и с такими живут. К тому же, если все пройдет по плану, у тебя тоже будут ноги.
— Ну и зачем они мне?
— О! Ноги — это крайне удобная штука, уж поверь старику. Это и ездовые животные, и самоходные повозки, и прости, Зубик, секс.
— А секс при чем? — растерялся я.
— При том. С ногами куда удобнее и ощущения другие. Поверь дедушке, дедушка пробовал.
Я закатил глаза. Ну давайте, будут меня старики всякие учить, как мне с девушками
