от гостеприимства), я все равно не могла остаться здесь. Раз очевидной поверхности не было, я решила искать ее там, где она обычно бывает, когда ныряешь. Над головой.
Я посмотрела наверх и сквозь мутную воду увидела далекий диск Луны. Он звал меня, словно чертил мне белую дорожку, и я поплыла к нему. Я понятия не имела, смогу ли выбраться, приведет ли это к чему-то. Я даже не думала об этом. Меня как будто звали… домой. И я плыла, не глядя больше на водную зелень и на дивных обитателей этого мира, я видела только лунный свет, думала только о нем…
В нем я и проснулась. Но проснулась я в теплом желтом свете той самой Луны, на которую смотрела из своей кровати. Собственно, в кровати я и находилась, как и должна была, а за окном царила ночь, раз на меня все еще светила Луна.
Тут мне бы и поверить, что это просто сон, как я и предполагала. Мне все приснилось, а на самом деле такого не бывает! Так вот, фиг там. Проснувшись под крышей своей комнаты, в своей сухой кровати, я была мокрой с ног до головы.
6
Сходить с ума – так себе опыт. Если можно избежать, лучше и не начинать. Но мне никто выбора не давал.
Я вот даже с ума не могу сойти как нормальные люди! То, что происходило со мной, нельзя было назвать ни галлюцинациями, ни провалами в памяти… Потому что, вообще-то, вода на моей коже была реальна. И пепел. И исчезнувшие синяки. Это все по-настоящему! Но этого же не может быть ни при каких обстоятельствах. Вот такой вот тупичок.
Я уже пыталась игнорировать это и просто дождаться, пока все пройдет само собой, а что в итоге? Правильно, я поплавала в дереве. На этот раз обошлось, но я не представляю, к чему приведет меня следующий приступ. Нужно что-то делать.
Тут надо еще отметить, «что-то делать» – это вообще моя главная жизненная философия.
Когда происходит какая-нибудь фигня, всегда есть три возможных выхода.
Первый – не делать ничего. Сдаваться на милость судьбы и ждать, пока само как-нибудь рассосется. Иногда это прокатывает, и проблема действительно решается сама собой, но нужно большое везение. А я ж невезучая – это факт. Поэтому меня дорогое мироздание редко спасает, меня оно скорее накроет медным тазиком.
Второй выход – просить о помощи. Я бы не отказалась, но у меня с этим никогда особо не складывалось. У кого? Моя семья никогда не была по-настоящему дружной. Потом мама и папа решили маршировать своими путями, в которые я плохо вписывалась. Теперь отец вечно занят, а у матери – Шатун. Звучит как диагноз, и не зря. Не то чтобы я совсем им не доверяла, я ж вон пыталась недавно маме рассказать, что со мной творится нечто странное. А закончилось все как обычно: ты там, Яна, хоть умирай, но чтоб отчима не тревожила! Просьба о помощи, обращенная к психологу, чуть не умножила мои проблемы.
Так что третий путь мне милее – разбирайся сама. Я верю, что всегда можно что-то сделать.
Собственно, поэтому я не склонна к самоубийствам и прочей чухне, что бы мне там ни приписали. В любой ситуации можно спросить себя: что теперь делать? Если ответа нет, это еще не значит, что капец. Это значит, что нужно дать себе паузу, выспаться, поесть и задать вопрос снова. Сработает.
Вот и этой ночью, когда я спешно устраняла последствия «заплыва», чтобы никто ни о чем не узнал, мне казалось, что дело – труба. Меня не поймут, сама я не справлюсь, и осталось только плакать над своей судьбой… Я и поплакала чуток, не вижу причин отказывать себе в этом. А потом снова начала думать.
Понять меня не сможет никто, это очевидно. Я бы и сама себя не поняла, если бы не столкнулась с этим лично. У меня не так уж много исходных данных: я то и дело оказываюсь там, где не могу быть. Условно назовем это другим миром, хотя я сомневаюсь, что все так пафосно. Но некое особое пространство существует, и это больше, чем сон, раз я возвращаюсь оттуда с «сувенирами».
Дальше. В период бодрствования я от этого тоже не сильно застрахована. После того случая с часами, изменившими ход, ничего странного со мной больше не происходило, но теперь уже и не расслабишься. Я прекрасно знаю, что это может случиться в любой момент. Не знаю только, что – «это».
Но есть и зацепка: в странном мире была не только я. Это больше, чем фантазия, там есть некие правила! Если бы я только смогла узнать их… Может, тогда и все остальное станет ясно?
Например, почему меня туда периодически утягивает! Я сильно сомневаюсь, что это типичная побочка падения с лестницы.
Сама я не разберусь, надо спрашивать у тех, кто в теме. Я пока видела там трех людей, двое из которых для меня полнейшая загадка. Остается только Сергей Речин. Он там был, я знаю! Но теперь он здесь: я уже погуглила, никуда он без вести не пропадал, жив-здоров, снимается дальше. С ним мне и нужно поговорить.
Вопрос в том, как это сделать. Он ведь звезда, а я, с точки зрения таких, как он, – никто. Не богатая, не знаменитая, да и не супер красивая. Я ведь помню, как меня назвал Шатун! Короче, если бы моя мотивация была чуть послабее, я бы сразу отказалась от этой затеи. Однако на кону была моя жизнь, как бы драматично это ни звучало. Поэтому я должна была поговорить с Сергеем и узнать, как он контролирует свои походы в тот мир – и что это вообще за место.
Узнать, где он сейчас находится, было несложно: он во всех соцсетях об этом трубил. Работа такая. Сергей был занят в съемках фильма, он целыми днями торчал на стадионе, я знала, где это. Не знала только, кто меня туда пустит. В итоге решила поступить так, как велит нам Голливуд: превратить свои недостатки в преимущества… Или что-то типа того.
Фанаток, желавших повидаться с «Тем Самым», у съемочной площадки всегда собиралось немало. Их встречала охрана, безразличная и к девичьим слезам, и к угрозам. Прокрасться мимо них было невозможно, поэтому я с серьезной физиономией направилась прямиком к главному входу.
Не без подготовки, конечно. Это был тот редкий случай, когда я надела короткую юбку, открывая миру мои искалеченные ноги. Ужасное слово – искалеченные! Но зачем искать другое, красивое, если это подходит? Утка останется уткой, как ты ее ни назови. О том, что ноги мои выглядят пугающе, знают многие, но все реагируют
