же?
– Мог по заднице получить. Мог без еды целый день просидеть, если спортивных тренировок не было. Всякое случалось! А потом я уже привык. С такой подготовкой даже легче было, у меня ж выходной хорошо если раз в два месяца случался!
– Жесть… Зачем такой график?
– Потому что нужно делать деньги, – ответил он таким тоном, будто не было в мире ничего естественнее. – За каждый новый проект платят, ну и за трюки тоже платят. А что я там чувствую… какая разница? Я еще лет в десять научился ничего не чувствовать. Так что ноу проблем.
– Но все лучше, чем здесь!
– Это как посмотреть… Здесь я хоть знаю, за что сражаюсь, – за свою жизнь. А там я просто делал, что говорили, и все… Да меня самого и не было толком!
Никогда бы не подумала… Вот никогда. Когда мы говорили, Речин показался мне уверенным в себе. Даже слишком! Сам себе и солнце, и луна, а все остальные – жалкие людишки. Да и вообще, когда у человека миллионы подписчиков в соцсетях и уйма денег на счету, тебе и в голову не придет, что он может быть несчастен!
Может, в этом как раз и подвох?
Риза была заинтригована, она хотела знать больше. А уж я – тем более! Мне нужно было, чтобы она задала вопрос, сама я не решалась выйти. Если я сейчас выпрусь, все внимание переключится на меня, а я так не хочу. Понятно, что мне придется встретиться с Сергеем лицом к лицу, сказать ему, что я все знаю, но не прямо сейчас.
Однако доверительная беседа все равно оборвалась и без меня, Риза заметила спешащую к ним Далию.
– Ты смотри, вернулась, – хмыкнула она. – Только чего это она веселится?
Далия и правда выглядела подозрительно взбодрившейся. Это было странно… Первое – кладбище автомобилей и весь этот мир веселью не способствуют. Второе – Далия явно не тот человек, который легко радуется. А тут – сияет просто! Я знала куда меньше остальных, но и я могла понять, что это не к добру.
Риза поднялась навстречу Далии и спросила:
– Что у тебя уже случилось?
– Я все сделала!
Очень, очень настораживающие слова во многих ситуациях.
– Что ты сделала?
– То, что вы считали невозможным! Я договорилась с ними! Все оказалось именно так, как я ожидала!
Лицо Ризы в этот момент нужно было видеть, потому что описать его выражение словами почти нереально. Там были злость и страх, неверие и шок, отчаяние и желание дать кому-то по башке – все сразу! Но сейчас для этого не было времени, Риза даже не смотрела в сторону Далии, она повернулась к остальным:
– Уходим, быстро! Сейчас здесь будут тени!
Мне это ни о чем не говорило, а вот остальным не нужно было объяснять. Люди, до этого мирно сидевшие у костра, вставали, бросали все и бежали. Мне страшно было даже подумать, сколько нужно было пережить, чтобы выработалась такая привычка.
Бежать не собиралась только Далия. Она стояла все на том же месте и беспомощно разводила руками.
– Ну, ребята, ну, куда вы… Вы же их совсем не знаете! Они не такие, как вам казалось! Они никому не навредят, они сказали, что здесь можно жить мирно! Я им верю, только поэтому я привела их к вам, чтобы вы тоже убедились!
С ней не спорили, чтобы не терять время, а времени все равно оказалось недостаточно. Тут оно не шло назад, как в кабинете психологини, а стремительно летело вперед. Убежать далеко не получилось: я увидела те самые тени, о которых говорила Риза.
Точнее, я увидела что-то. Не знаю, что. «Тени» – пожалуй, самое точное название для них. Они были быстрыми и размытыми, толком их разглядеть не удавалось. Самое большее, что я смогла разобрать – что они очень похожи на людей. При этом у каждой тени обязательно было отличие, не позволяющее перепутать ее с человеком даже на уровне силуэта: слишком короткие руки, ненормально вытянутая голова, четыре ноги вместо двух…
Эти существа были не просто странными. Они были опасными. В них, в отличие от белых уродцев, которых я видела раньше, чувствовался разум. Они набрасывались на людей, но не убивали их, а утаскивали куда-то. Только Далию не трогали – она, растерянная, испуганная, была не нужна ни своим, ни чужим. Так всегда бывает с предателями.
Я же сначала просто наблюдала, потому что по-другому не получалась. Я не знала, что мне делать, что вообще делают в такой ситуации! Но потом я опомнилась, поняла, что нужно держаться с людьми. Когда напали собаки, я ведь тоже не готовилась, однако справилась. Если мы с Сергеем объединимся, у нас опять что-то получится!
Проверить это я так и не успела, как не успела и добраться до людей. Я подалась вперед – и заметила груду ржавых автомобилей, падающих мне на голову. Но меня не накрыло ими, нет…
Меня бесцеремонно вышвырнуло в мой собственный мир.
8
Поскольку плана Б у меня не было, я решила вернуться к плану А. То есть, достать Сергея Речина. Но второй раз я бы лично к нему не подобралась, не так уж много лохов у него в охране. Поэтому пришлось понадеяться, что он имеет хоть какое-то отношение к собственным соцсетям.
Хотя не факт, конечно. Я ж тоже не на Марсе росла, сто раз уже читала, что соцсети за звезд ведут специально обученные (или просто случайно нанятые) люди. Так вполне могло быть и с Тем Самым, но какие у меня варианты? Да никаких! Дело – труба, меня в любой момент может утянуть обратно в… никуда. И было бы неплохо, если бы у меня там был союзник.
Поэтому я написала Сергею сообщение в личку. На этот раз я не упоминала другой мир – сразу ясно, что в ответ на это он будет делать ничего не понимающую мордень. Уже пробовала!
Я решила попросту передать суть подслушанного мной разговора, показать Речину, как много я о нем знаю. Я уже погуглила и знала, что в своих интервью он ничего подобного не говорил.
Наоборот, он соловьем заливался о том, какие у него родители зайки и как он им благодарен!
Получается, то, что я услышала на кладбище автомобилей, было его тайными мыслями… или моей фантазией, если я все-таки схожу с ума и у меня начался бред.
Проверить будет несложно. Если я хотя бы отчасти права, он ко мне сам примчится – люди не любят, когда узнают их тайны. А если нет, он меня просто заблокирует во всех соцсетях. Я ничего не теряю, потому что у меня ничего и нет.
Отправив сообщение, я решила, что сегодня волноваться уже не о чем. Вряд ли Сергей ответит мгновенно, он ведь занят на съемках. Да и день клонится
