со мной, я видела, что он сильно сжал кулаки. Гертруда явно насмехалась над ним и его чувствами, а фей не мог сказать ей слова против из-за страха потерять едва приобретенный договор. Он молчал, а Императрица принялась смеяться. Все. Как в той песне: лопнула струна, нету запасной, я начинаю играть без одной.
– Ни кола, ни двора. Ничего. Куда же ты сбежал, милый?
– Ко мне, – с довольной улыбкой ответила я. – У меня личико милое.
– Только оно у тебя и есть, – хмыкнули мне в ответ.
– У меня еще есть понятие норм. И я бы никогда не стала разговаривать в подобном тоне со своими гостями.
Оказывается, плевать исподтишка в человека, сохраняя при том улыбку, крайне забавно. А ещё забавнее, смотреть на лица тех, кто подобного явно не ожидал.
– Ты, наверное, полежав в гробу, осмелела.
– Кто знает.
– Знаешь, Лайм, я позволю тебе великодушно вернуться ко мне. Я даже повышу тебя в статусе.
– У Лайма и без того уже самый высокий статус, – довольно ответила я, хлопая в ладоши. – Он мой драгоценный и любимый фаворит.
– Что? – вскрикнула Гертруда, вскакивая с места.
– Что? – тихо переспросил у меня фей, нагнувшись ближе.
– Что слышала, – с улыбкой ответила я, пытаясь запечатлеть в своей памяти вид разозленной и раскрасневшейся Императрицы. Прекрасно. Пускай Лайм и говорил о том, что Гертруда его раздражает, сама Госпожа, очевидно, видела в Лайме привлекательного мужчину. Я всё же смогла нанести ей ментальную пощечину, и фей понял это мгновенно, согласно кивнув.
Так завершилась моя «первая» официальная встреча. Лайм пообещал достать вино, чтобы отметить договор.
Обвинение № 8.
– Выпьем?
– Самая трезвая мысль за весь день!
В столовой раздался звон бокалов, и веселый смех наполнил комнату. Мордор вышел из тени, и производство духов начало приносить свою небольшую, но жутко приятную прибыль. Небольшой процент следовало отсылать Императору, но доля эта оказалась настолько приемлемой, что я ликовала. Мой народ начал считать меня неглупой, вокруг собирались те, кому я могла доверять, а восьмая Императрица давилась завистью от того, что её бывший советник отныне мой фаворит. На самом деле, я не придавала этому факту столь большое значение, ведь сказано это было с целью задеть Гертруду и «отомстить» за нападки на Лайма, однако, последний посчитал мои слова серьезным заявлением.
– А знаете, Госпожа, вы в моем вкусе! Я не против! – довольно заявил он, взмахивая бокалом и проливая часть на свою одежду. – Это воистину симбиоз!
– Что ещё за симбиоз? – строго спросила Ольха, отодвигая бутылку от меня подальше.
– Мы с Сисиль рождены, чтобы помогать друг другу!
– Ох, Госпожа, прошу, вам хватит!
– Нет, Ольха! Как говорят врачи, бокал вина на ужин – это не только полезно, но ещё и мало!
Это был чудесный вечер. За окном медленно растворялся жаркий день, и полная людей столовая шумела вместо инструментальной музыки. Все пожимали мне руки, извинялись за ложные суждения, просили вести их дальше, а Лайм рассказывал о своем детстве, где его часто путали с девочкой. Интересно, в какой семье росла Сисиль? Пускай, мой шрам на лбу сияет ярче солнца, спрашивать о своих же родственниках будет крахом моей новорожденной репутации, а потому придется ужом изворачиваться, лишь бы хоть что-нибудь узнать. На всё это будет время, куда важнее сейчас узнать другое.
– Кстати, Лайм, мы сможем открыть торговлю ещё где-нибудь?
– Я уже думал об этом, Сисиль, – ответил раскрасневшийся фей, – и пока ничего толкового не надумал. Первая Императрица сейчас занята отчаянным охмурением Императора, ей и без нас хорошо. Вторая и третья согласятся только, если и мы взамен начнем покупать у них товары. Четвертая, сами знаете, – злобная генеральша, которая вечно ищет горячие точки, с пятой все немного попроще – она попросту всех ненавидит. С шестой – Госпожой Сильвией – вас связывают крайне неприятные воспоминания, а седьмая при каждой встрече требует слишком много подношений.
– Ну-ка, фрукты, встаньте в ряд. Вместе мы – прогнивший сад…– задумчиво протянула я, понимая сомнения Лайма. Из всех зол выбирают меньшее, но тут и выбирать не из чего.
– Усовершенствуем производство, начнем получать относительно стабильный заработок, а дальше я буду пытаться выйти ещё на какой-нибудь регион. Недовольство Гертруды пойдет нам на пользу. Мордор станет на слуху, и многие, думаю, заинтересуются.
Есть одно неизменное правило: если вечером было слишком хорошо, значит, утром будет очень плохо. Этот случай не был исключением, и страдала я от похмелья почти весь следующий день, не сделав ничего полезного. Ольха любезно поила меня родниковой водой, делала расклады на картах – она училась гадать – и вообще предсказала, что в мою жизнь придет змей-искуситель. Вечером её сменил Подсолнух, и, в целом, дни потянулись обыденно и размеренно.
«Дорогой дневник, я про тебя забыла.
Прошел месяц с тех пор, как я проснулась в этом мире с разбитым лбом, и вот моими потугами Мордор стал чуточку счастливее. Мы отмыли дворец, выщипали траву на главной площади, наладили производство духов, которые, благодаря чудному ингредиенту улетали как пирожки, и даже нашли среди селян бывших стеклодувов, которые пообещали создать скляночки для духов. Вспомнив самые привлекательные дизайны своего мира, я в общих чертах нарисовала на бумаге желаемое, и вот – меня уже называют творческой персоной.
Многими делами занимается Лайм, за что я ему крайне признательна. Моих мозгов не хватило бы на то, что просчитывал он, благодаря чему с нами согласилась торговать пятая Императрица. Если я правильно поняла, то её сильно достали ноющие аристократки, и она решила побаловать себя избавлением от этого соплежуйства. Что удивительно, Госпожа Яйра мне очень даже понравилась. Её неприкрытая злоба ко всему и каждому вызывала восхищение, да и воспоминаний особо плохих с ней не оказалось – Сисиль, как и предполагалось, попросту её боялась. Вместе с Яйрой у нас даже состоялся разговор, где мы вместе жаловались на других, а завершился он договором и пожеланием друг другу удачи. Её не сковывали предрассудки, и за это я уже была ей благодарна.
Пускай доход вырос, я боялась тратить его на покупки. У нас не хватало рук, но селиться в Мордоре никто не желал. Около пятидесяти человек были заняты на производстве, семьдесят работали на полях, тридцать реставрировали город, а десять были заняты
