Первого августа генерал-майор Неделин на полигоне Капустин Яр в торжественной обстановке провел третий уже в текущем году выпуск ракетометчиков-противотанкистов. И первый выпуск, в котором было уже шестьсот подготовленных операторов, получивших высший бал на тренировках. То есть в училище при полигоне никакого иного балла выпускники и получить не могли: те, кто до высшего не дотягивал, получали всего лишь специальность «водителя противотанковой ракетной установки». То есть и они при необходимости могли довольно метко ракету запустить, но и ракеты были очень уж недешевыми, и в любом случае установку нужно было уметь подвезти куда надо. А еще надо было эту установку с места стрельбы суметь увезти, ведь она тоже не три копейки стоила. Впрочем, Митрофан Иванович знал, что установок этих делают хотя и меньше, чем ракет, но ненамного меньше: Вера Андреевна говорила, что после выстрела ракетой враги из всего, что стрелять может, будут стрелять именно по ней, и именно поэтому оператор должен был сидеть в стороне, метрах не менее чем в семидесяти пяти – чтобы самому под раздачу не попасть. Но все равно, оружие – любое – нужно стараться сберечь, так что в группе противотанкистов один боец всегда подбирался очень сильный и быстрый. Его, конечно, под вражеские снаряды гнать никто не собирался, то даже чтобы просто утащить за трос чушку в полтора пуда весом, причем этот трос и за кусты всякие цепляться будет, силушка нужна немалая. А вот сами ракетометчики почему-то лучше всех получались из парней довольно щуплых, так что команды на построении выглядели забавно: впереди щупленький оператор, за ним крепкий такой уже водитель, а последним в строю стоит громила-«эвакуатор» (он же – заряжающий). Но это если к каждой группе отдельно присматриваться, забавно – а вот так, в общем строю, выпускники училища смотрелись красиво. И грозно…
В субботу второго августа Вера была вынуждена срочно посетить Рязань: на «колесном заводе» возникли чисто технологические проблемы при обрезинивании танковых катков. С проблемой она разобралась быстро: сырая резина на завод почему-то пришла некачественная, но теперь нужно было и завод по производству этой резины трясти и разбираться, что там делается не так, как нужно. Но когда она, вернувшись поздно вечером домой, стала жаловаться на это Вите, зашедший в гости сосед, вздохнув, дал очень полезный совет:
– Старуха, успокойся. Ты сейчас не химик, то есть ты не должна быть именно химиком. Ты – руководитель, и единственной твоей обязанностью при возникновении таких ситуаций должно быть назначение того человека, который проблему решит. Без тебя решит, поскольку ты всех проблем решить не сможешь. И никто не сможет. Я допускаю, что твои специалисты проблему решат не так хорошо, как сможешь ее решить лично ты – но они ее точно решат. Так что не дергайся, спокойно подумай, кого ты завтра направишь в Сталинград…
– В Саратов.
– Да хоть в Тьмутаракань! Ты теперь не должна решать все проблемы лично, а выбирать лишь те, которые кроме тебя никто больше решить не сможет. Вот проблему Ванникова никто решить не смог – но если бы ты не сидела на месте, а увеялась бы куда-нибудь в Забайкалье, то что бы он смог сделать? Так что сиди здесь… кстати, на понедельник назначено совещание по сельскому хозяйству, там товарищ Пономаренко лично к тебе несколько вопросов заготовил.
– Какие?
– А вот этого я не знаю, он по телефону сказал только, что вопросы тебя касаться будут. Так что никуда тебе ехать завтра нельзя. А вот в понедельник я с удовольствием посмотрю, как ты с Пантелеймоном Кондратьевичем насчет картошки спорить будешь…
Глава 4
На самом деле ситуация с производством отделочного и строительного камня в Советском Союзе была не настолько печальной, как это обрисовала Вера, его все же добывалось довольно много. Проблема была лишь в том, что населению его практически не продавали – а это самое население, особенно в небольших городах и селах с радостью бы его покупали. И даже там бы покупали, где это самое население его само для собственных нужд добывало, например на Кавказе или в Крыму просто потому, что пилить камень руками было гораздо менее производительно, чем могучими машинами, и камень «заводского изготовления» в итоге обходился бы гораздо дешевле. Причем даже за примерами далеко ходить не надо было: в туфовых карьерах Армении и Грузии селяне, задумавшие постройку нового дома, камень уже несколько лет – с тех самых пор, как там появились машины – уже не пилили, предпочитая заплатить определенную (и не самую маленькую) денежку рабочим с карьера. Конечно, это было откровенным воровством и за продажу камня на сторону рабочих наказывали – если их удавалось на этом поймать, но вот как раз поймать их было все же трудно: «нетрудовые доходы» весьма неравномерно распределялись между рабочими и начальством и это самое начальство меньше всего было заинтересовано в наказании «жуликов низшего звена».
Лаврентий Павлович о такой практике конечно же знал – но вот придумать действенные меры по борьбе с ней пока не смог. То есть ему просто не до таких мелочей было – а вот когда Вера его буквально носом ткнула в проблему, он все же решил действовать. Причем самым простым способом: разрешить и даже всячески стимулировать продажи готового камня населению по таким ценам, чтобы и стране это было не в убыток, и расходы потенциальных покупателей не наводили бы их на мысль целесообразности «скупки краденого». А чтобы мысли такие окончательно подавить, он решил все выявленные случаи приобретения «левой» продукции подводить исключительно под такую уголовную (и очень сурово караемую) статью.
Причем отдать все необходимые распоряжения он собирался уже в понедельник утром – в том числе и по доставке камня с Кавказа и из Крыма в среднюю полосу России. А чтобы и
