Читаем без скачивания Дядюшка Сагамор и его девочки - Чарльз Вильямс

— Смотрите! — завопил Кинкэйд. — Они уничтожают вещественные доказательства! Вы так и будете здесь стоять, жирный ишак?

— Не сметь меня так называть! — Шериф в ярости швырнул свою шляпу на землю. — Все это барахло не имеет силы в суде, покуда не докажут, что он пытался готовить из него самогон. Вы что, полагаете, кто-нибудь из присяжных, будучи в здравом уме, поверит, что Сагамор Нунан осмелился изготовлять виски при всем честном народе? Да вас засмеют!

Дядя Сагамор с папашей вытащили еще одну бочку и вылили и ее. Кинкэйд вновь закипятился, но тут сквозь толпу протолкался Кудрявый. Криво ухмыляясь, он взял его за плечо.

— Думаю, шериф, может быть, и прав, — сказал он. Кинкэйд посмотрел на него, как на сумасшедшего, но позволил отвести себя чуть в сторону. Я же наполнил ведро зерном и понес его к поросятам. Они стали есть. Кудрявый говорил с Кинкэйдом. Я слышал, как он усмехался.

— Ну будьте же помудрее, — уговаривал он. — Вы не так разыгрываете партию. Не пытайтесь это нарушить, лишь придайте всему этому публичности.

— Но… но… его же надо в тюрьму!

— А как вы думаете, где он окажется, как только меня изберут? — нагло ухмыльнулся Кудрявый. — А пока сделайте только хорошие снимки, чтобы мы могли пригвоздить шерифа к стене.

Папаша с дядей Сагамором вылили и вымыли бочки. Шериф махал руками перед Бугером и Отисом. Толпившиеся повсюду люди горячо спорили, убеждая друг друга и приводя разные аргументы.

— Только для того, чтоб посмеяться над шерифом? — переспросил один другого. — А ты представляешь, сколько стоили сахар да эти котлы? А ты когда-нибудь слыхал, чтобы Сагамор Нунан что-то делал без выгоды? То-то же!

Поздно вечером большая часть публики разошлась восвояси. Мы в кухне начали греть воду для новой порции свиного корма. И тут вошел Мёрф. Он закурил сигарету и сказал:

— У нас еще есть шансы поставить на Кудрявого три к одному.

— Хм, — хмыкнул дядя Сагамор, — пожалуй, я не стану, Мёрф.

— Отчего?

— Ну, положим, а вдруг он не выиграет?

— Ладно. Только это будет чудо из чудес, — заметил Мёрф.

Подождав немного и не дождавшись ответа, он собрался уходить.

— Слушай, Мёрф, — вдруг встрепенулся дядя Сагамор, — а эта мисс Мэлоун… Я слыхал, у нее какой-то парфюмерный бизнес?

— А а, да, у нее магазин в городе. Она была когда-то художником-гримером на телевидении. А что?

— Просто прекрасно! — ответил дядя Сагамор, раздувая огонь в. плите.

— Кудрявый на нее глаз положил, — продолжал Мёрф. — Он тогда со своими шинами хотел пустить ей пыль в глаза и потому так обозлился, когда ты его обставил.

— Понятно, — поскреб себе голову дядя Сагамор.

Мёрф уехал. Мы нагрели воды и намешали восемь новых бочек пойла. Около сарая оставалось еще с дюжину любопытных.

— Ну что ж, сэр, — обратился дядя Сагамор к папаше, — искренне надеюсь, на этот раз не испортится.

— Да уж, дороговатенько было бы выбрасывать опять.

— Слушайте, — сказал я, — а если готовить только бочку зараз?

— Хм, — задумался дядя Сагамор, — если будем делать малыми порциями, тогда не останется времени на скипидар.

Оказалось, что прежние толпы народа — это еще что! Наутро люди стали собираться, когда мы даже не кончили завтракать. Войдя в амбар, мы обнаружили там четверых заглядывавших в бочки — они не слыхали, как дядя Сагамор подошел к ним. Он оперся о столб, ковыряя в зубах длинным ножичком.

— Привет, ребята! — поздоровался он. — Если чего потеря ли, так я вам могу помочь.

Они отпрянули:

— Нет-нет, мы просто любовались вашим кормом. Корм просто прекрасный! — и поспешно удалились.

Дядя Сагамор заглянул в бочки и удовлетворенно кивнул.

— Ну, сэр, — обратился он к папаше, — на этот раз вроде получилось. Эта партия не должна испортиться.

Они зачерпнули ведро из одной бочки и отнесли поросятам. Мне показалось, им этого хватит недели на две. Мы воротились к грузовичку, где лежали механические части. Дядя Сагамор с папашей стали вытаскивать их на землю. Народ толпился, наблюдая, уходил и приходил, но никто не мешал. Перетащив все это под навес, они притащили большой бак к водяной трубе.

— Вот тут будет конденсатор, — сообщил один зритель другому. — Змеевик входит в бак, а жидкость стекает снизу…

— Ты скипидар имеешь в виду? — отозвался другой и хихикнул.

Дядя Сагамор сурово глянул на них, и смешки прекратились. Тут прикатил шериф со своими и еще какой-то человек в деловом костюме и в панаме.

— Эге, — толкнул один из зевак другого, — да это Роберт Фосс, прокурор.

Все четверо оглядели бочки, строения. Вид у них был недобрый. Дядя Сагамор их поприветствовал, но они не ответили. Мистер Фосс взирал на все эти запчасти и время от времени кивал.

— Ну что? — спросил шериф. — Что тут можно сделать?

— Прецедента нет, — отвечал мистер Фосс, — хотя, несомненно, все это части самогонного аппарата, и…

— Да, черт побери! — взорвался шериф. — Я и так знаю. Разумеется, прецедента нет. Кроме Сагамора Нунана. С тех пор как люди слезли с ветвей, любому болвану ясно, что это самогоноварение в действии. Я могу его арестовать?

— Нет. — И мистер Фосс с сожалением покачал головой.

— Ни при каких обстоятельствах? — спросил шериф.

— Пока что ни при каких. Сама по себе аппаратура не представляет ничего противозаконного, пока не используется в незаконных целях. В данный момент он виски не производит, так что это вопрос доказательства намерений. Ну и что мы с ними будем делать? Полагаете, мы сумеем убедить присяжных, что он незаконно производит виски на виду у сотен свидетелей, включая офицеров полиции? Ха! Да нас с вами выгонят из суда!

Шериф глубоко вздохнул и потер руками лицо.

— Ладно. Остается поймать его с поличным. — Он повернулся к Отису: — С этого момента чтобы здесь денно и нощно дежурили два человека — один пусть смотрит за аппаратом, другой — за суслом. А когда сусло забродит, не спускать с него глаз ни на секунду!

А дядя Сагамор с папашей продолжали выгружать всякие трубки. Шериф с мистером Фоссом укатили. Отис уселся на ящик около бочек, а второй полицейский остался стоять, наблюдая за техникой.

Один из зрителей воскликнул:

— Ни за что бы я не хотел этого пропустить! И что же он собирается делать?

— Да никто на свете не сможет этого сказать, — ответил другой.

Первый вытащил доллар:

— Ставлю доллар на то, что Сагамор Нунан сделает свое дело!

Глава 9

Остаток дня был интересный. Посетителей собиралось все больше, особенно после того, как вышла газета с фотографиями аппарата на первой странице. Кинкэйд и фотограф постарались дать побольше изображений папаши и дяди Сагамора в деле. А они на все это не обращали внимания. Налаживали механику, нарезали резьбу на трубах, собирали устройство.

Потом дядя Сагамор взял ведра, куски железа, топор, гвозди и пошел к соснам, неподалеку. Я видел, как он делал V-образные надрезы на деревьях, прикреплял к ним железные желобки и подвешивал на гвоздях ведра.

— Вот тут мы наберем живицы, — сообщил он, израсходовав все, что захватил.

На закате мы покормили поросят. Корм пах нормально, однако, когда папаша зачерпнул его ведром, я заметил пузырьки, поднимающиеся изнутри.

— Все же, думаю, надо попробовать изготовлять малыми порциями, — заметил я.

Они ничего не сказали, но заметно встревожились. Естественно, было невыгодно продолжать выбрасывать корм. Стемнело, наблюдатели разошлись, но Бугер с напарником оставались. Ночью еще двое встали на караул. На следующий день было то же. Папаша с дядей Сагамором продолжали возиться с аппаратурой, не обращая внимания на народ. Я сходил посмотреть на деревья и увидал, что из надрезов начало капать.

Но всех интересовал свиной корм. К полудню стало ясно, что и эта партия закисла: во всех бочках запузырилось. Множество людей приходили и проверяли — я видел, как они переглядывались и кивали друг другу. «Завтра», — говорили они.

Дядя Сагамор с папашей поздно вечером, когда пошли кормить поросят, в самом деле расстроились.

— Ну, сэр, — сказал дядя Сагамор, — прямо сердце разрывается. Как ты думаешь, Сэм, что мы делаем не так?

— Прямо не знаю. Думаешь выкинуть сейчас?

— Может, хуже не станет. Давай подождем еще денек.

Пришельцы переглянулись.

Но наутро стало хуже: явный запах кислятины, лопающиеся пузырьки. Поросятам все же скормили ведро, но было ясно, что придется вылить семь полных бочек, если только не случится чуда. Меня снова засадили за зерно, а сами они занялись техникой: нужно было приладить еще несколько труб. Публика собиралась по-прежнему: поглядят на корм, покачают головой — и к аппарату.

Бугер занимал наблюдательную позицию близ бочек. Сидя за работой, я думал, что более дурацкого занятия в жизни не видал. Минут через двадцать явился шериф. Выглядел он так, словно не спал несколько ночей. Принюхавшись к пойлу, он длинно выругался и сказал Бугеру: