Бугер занимал наблюдательную позицию близ бочек. Сидя за работой, я думал, что более дурацкого занятия в жизни не видал. Минут через двадцать явился шериф. Выглядел он так, словно не спал несколько ночей. Принюхавшись к пойлу, он длинно выругался и сказал Бугеру:
— Так, не спускай с них глаз! Оно забродило, и сегодня они попытаются что-то с ним сделать. С аппаратом они возятся только для отвода глаз — там уже все собрано.
— Успокойтесь, — сказал Бугер, — ни черта они не смогут сделать, разве только выбросить всю эту дрянь. Черт, тут, кроме нас, еще сотни три смотрят за ними…
— Единственная надежда у меня осталась, — горько осклабился шериф, — поймать его до выборов. Весь округ либо смеется надо мной, либо проклинает. И выберут они Минифи.
Вчера вечером я пытался выступить на предвыборном митинге, так меня освистали.
Бугер задумался.
— Знаете что, — сказал он, — я думаю, он на это и рассчитывает. То, что выберут Минифи то есть. Минифи такой же мошенник, так что они вполне могли сговориться и…
— А, я уже думал об этом! Доказать невозможно. Я должен или поймать его с поличным, или доказать, что он не такой, каким представляется. Помоги-ка подвинуть бочки.
Они стали приподнимать бочки и глядеть, что под ними. Я еще подумал: они спятили.
— Тут ни труб, ни емкостей, — объявил шериф Бугеру. — Так что остается только вычерпывать.
И со словами «Не спускай с него глаз!» он удалился.
Я продолжал свое дело и думал: до чего же интересно — шериф хочет засадить дядю Сагамора в тюрьму, чтобы быть переизбранным, и Кудрявый хочет быть избранным, чтобы посадить дядю Сагамора. И чем все это кончится?
После полудня дядя Сагамор и папаша оторвались от аппарата и пошли в амбар. Толпа их не оставляла. Бугер навострил! уши и следил за ними во все глаза. Они приподняли мешки со| всех бочек, поглядели, зачерпнули и принюхались.
Дядя Сагамор снова был в замешательстве:
— Бесполезно, Сэм, прокисло, как и в первый раз.
— Отчего это, как думаешь? — спросил папаша.
— Нет, сэр, правда, не понимаю. Что-то мы не так делаем.
Может, в следующий раз надо положить поменьше зерна и посмотреть, как будет. А это придется вылить.
Они подняли бочку, из которой кормили поросят, — она была полупустая, — и потащили туда, куда выливали пойло. Там еще лежали остатки полусухого сусла. Бугер глядел в оба, да и народ тоже не верил своим глазам. Они перевернули бочку, вылили ее и пошли за следующей.
Но тут все обернулись к воротам. Появилась машина с большим серебристым домом-прицепом — на нем еще что-то было написано, но с моего места было не разобрать. Потом я увидал, что водитель — женщина. Тут она остановилась, и все смогли прочесть надпись:
«ФОТОГРАФИЧЕСКАЯ ШКОЛА ПАСАТЬЕМПО Пейзажи. Портреты в полный рост.
Обучение. Проявочная техника. Пользуйтесь нашими моделями и проявочной лабораторией!»
Все поспешили посмотреть, что это такое. Водительша вылезла, и я понял, что видел ее прежде. Крупная блондинка с браслетами… Господи, да это миссис Хорн! Она колесит по стране со своими племянницами, устраивает им экскурсии и была здесь, когда все искали мисс Харрингтон. Но тогда на прицепе не было никаких надписей. Начала, видно, свой бизнес.
Она помахала толпе и улыбнулась папаше с дядей Сагамором:
— Привет, мальчики! Готовы принять нас на работу?
— Вы очень вовремя, — ответствовал папаша. — Мы как раз собираемся начать производство.
— Что такое? — протолкался сквозь толпу Бугер. — Вы что тут делаете?
— Ну-ну-ну! — успокоила его миссис Хорн и протянула ему карточку. — Я мадам Пасатьемпо. Мы с племянницами приступаем к работе в Нунановской скипидарной компании.
Бугер с подозрением поглядел на карточку.
— Погодите, я вас помню. Вы миссис Хорн…
Она потрепала его по плечу:
— Не напрягайся так, дружок, — перегоришь! Конечно, я миссис Хорн. Мадам Пасатьемпо — мой профессиональный псевдоним. Но, как я уже начала рассказывать, в фотобизнесе застой, а тут мы напали на мальчиков Нунанов, и они нам пообещали временную работу в своем скипидарном деле, чтобы пока перебиться. И вот мы тут как тут. — Она повела плечами, протянув руки к папаше и дядюшке: — Они просто очаровашки! Не вешайтесь им на шею!
Толпа замерла в изумлении. Бугер не знал, что и сказать. Миссис Хорн открыла дверцу прицепа и скомандовала:
— Вперед, девушки! Знакомьтесь с джентльменами — у них тут торжественное мероприятие.
Показались две девушки. Раздался свист восхищения и приветственные возгласы. Они и впрямь были хороши. Волосы до плеч, одна беленькая, другая иссиня-черная, с ярко-красными губами и синими глазами. Обе были в легких белых платьях и в золоченых босоножках на босу ногу. Я, кажется, припомнил светловолосую, но другая была мне незнакома.
Миссис Хорн вытянула руку, звякнув браслетами:
— Граждане, хочу познакомить вас со своими племянницами. Блондинка — Беби Коллинс, черненькая — Кончита Маклеод. Девочки, мы будем собирать тут сок.
Кончита Маклеод вытащила сигарету изо рта и оглядела толпу:
— Какой именно?
— Ну, вы им покажете, где начинать, — повернулась миссис Хорн к папаше и дяде Сагамору, — а я пока поставлю машину.
Папаша вручил девицам по связке маленьких ведерок и указал на сосны.
— На всех деревьях с отметиной, — пояснил он, — подвешены ведра. Вешайте пустое и приносите полное.
— Какая скука! — отозвалась Беби Коллинс.
— Это напомнило мне Йеллоустон, — сказала Кончита Маклеод, оглянувшись на следовавших за нею мужчин. — Когда вы их кормите? — спросила она папашу.
Они удалились в сосны, а миссис Хорн занялась прицепом.
— Ну, думаю, подпалить можно утром, — обратился папаша к дяде Сагамору. — А сейчас лучше вылить остатки пойла.
Мы направились к сараю. И тут вдруг поднялся страшный переполох. Среди сосен раздались крики, а потом оттуда опрометью выскочили обе девицы.
Сначала я ничего не мог понять. Волосы их развевались, платья трепетали на ветру. Публика начала улюлюкать. Кое-кто из мужчин погнался за ними, размахивая шляпами. Девицы увертывались от них. Мисс Коллинс бежала впереди. Потом она остановилась, стащила с себя платье и отшвырнула его. Инициативу переняла мисс Маклеод — она тоже стащила с себя платье и стала мотать им над головой. Девицы остались лишь в тоненьком белье и в босоножках. Они вскрикивали и зигзагами бежали к озеру сквозь толпу мужчин, махавших шляпами и пытавшихся их поймать. Никаких пчел, летящих за ними, я не заметил, а вот мужчин — это точно. Я потерял их из виду, когда они скрылись за машинами, и тоже поспешил к озеру.
Все так же визжа, девицы пронеслись мимо дядифинлиного ковчега.
— Ах вы, потаскухи! — взревел он и замахнулся на них молотком.
Погнавшись за ними по мосткам, он добежал до края и упал. Тут начался уже совсем сумасшедший дом. Он вскочил, тряся кулаками и проклиная грешниц, и тут толпа бегущих мужчин настигла его и столкнула вместе с девицами в воду. Затем раздался шум подъехавшей машины, и я увидал шерифа. Выйдя из машины, он стал глядеть на бегущие толпы и девиц, вопивших из озера:
— Помогите!
Бугер первым кинулся в воду — как был, в одежде, шляпе, с оружием — и спас мисс Маклеод. Беби Коллинс спасли другие. Однако было видно, что там неглубоко, вода едва доходила им до бедер. Они отряхивались, выжимали воду, а мужчины крутились вокруг, предлагая свою помощь. Бугер потерял шляпу, и волосы прилипли у него к лицу. Вообще началась ужасная сумятица.
Сквозь толпу продрался Кинкэйд с фотографом, крича:
— Дайте сфотографировать!
Он навел фотоаппарат на Бугера и мисс Маклеод. Сверкнула вспышка.
— Мы не сможем этого напечатать! — крикнул Дуг Кинкэйду. — Она полуголая!
— Ну так мы подрисуем легкий купальный костюмчик, — ответил Кинкэйд. — Я хочу, чтобы люди увидели, чем здесь занимается полиция, пока кое-кто у нее под носом гонит вис&и.
Тут в центр всего этого безобразия ворвался шериф, тыча кулаком в лицо Кинкэйду.
— Заткнись, Кинкэйд! Девушки тонули, а он их спас! — Тут он, замолк, огляделся и швырнул шляпу на землю. — Девушки?! — взревел он. — Какие еще тут, к черту, девушки? Но все равно — Бугер их спас! — Вдруг он тупо замолчал. Потом вскрикнул: — Бугер! Бугер? Я тебе велел смотреть за этим чертовым суслом! — проорал он Бугеру.
— О Господи! — взметнулся Бугер, выпустив из рук мисс Маклеод, и кинулся бежать. Другой человек отпустил Беби Коллинс, и все стадо кинулось обратно.
Беби Коллинс присела.
— Пустяки, милочка, — сказала она. — День как день. Я уж тут бывала…
— И вернулась живой и здоровой? — спросила Кончита Маклеод, сплюнув воду и глядя на дядю Финли, изрыгавшего проклятия со своего ковчега.
