— А ты не знаешь, что там такого в Воденице, что они не могут подождать один день? — выслушав весь рассказ, лениво поинтересовалась Гражена. В борта лодки обнадёживающе бились речные волны, она хорошо поела и потихоньку начинала входить во вкус свободы и возможности самой распоряжаться собой. Жизнь с каждой минутой казалась всё лучше и лучше.
Дженева на мгновение замялась. Она уже пожалела, что завела этот разговор. Завтра в Воденице должна была состояться пышная свадьба детей местных баронов. Повернувшись в другую сторону она, как бы между прочим, в нескольких словах объяснила причину и сделала вид, что ушла в созерцание игры речных струй.
Темнело прямо на глазах. В наступившей тишине слышалось лишь шлёпанье волн да резкий скрип вёсел в уключинах.
— Я устала. И хочу спать, — раздался надменный голос Гражены.
Маэстро Брутваль, успевший до этого пару раз украдкой зевнуть, с большим трудом приподнялся с деревянного сундука, на котором он сидел, и вытащил оттуда несколько одеял. Пряча лицо от спутников, Гражена укуталась в грубую шерстяную ткань, улеглась на жёсткое дерево скамьи, с тревогой подумав о возможности бессонной ночи, вздохнула… и провалилась в сон, в спокойный сон без сновидений.
* * *
Пробуждение пришло толчком.
Гражена широко открыла глаза в густую ночную темень и попыталась понять, отчего так бьется сердце. Понимание пришло тут же, и она закусила губу, чтобы не застонать. Вчера суета милосердно заслоняла от неё главное. А ночью все завесы исчезли и оно встало перед ней в полный рост: её прошлые мечты и надежды — вдребезги и навсегда разбившиеся о предательство того, кого она любила больше себя самой.
Её предали. Лучше бы её убили.
Её предали.
Боги, как же это больно!
С головой замотавшись в одеяло (даже не обращая внимания на сомнительнее запахи, исходившие от него), она беззвучно рыдала — может быть, впервые в жизни.
Когда от слёз у неё заложило не только нос, но и уши, она почему-то испугалась, что может оглохнуть, и этот неприятный страх отогнал желание плакать. Немного успокоившаяся Гражена выбралась из кокона одеяла, и, приподнявшись, стала оглядываться по сторонам. Тишина глубокой ночи ещё больше напугала её. Куда она едет? И что собирается делать, когда приедет на место?
Мелькнула трезвая мысль, что это всё ночные страхи и с рассветом они исчезнут. Но до рассвета было ещё далеко. Гражена едва слышно застонала и снова спряталась под одеяло. Плакать. Она спешит к чужой свадьбе — от неслучившейся своей.
…Когда пришёл долгожданный рассвет, она забылась в тяжёлом сне, но неприятные, злые образы продолжали и там грызть её сердце…
И пошли друг за дружкой дни путешествия, почти не отличимые друг от друга. Монотонность дневных переходов с редкими и недолгими остановками сыграла злую шутку с Граженой, затянув её в трясину унизительных воспоминаний и навязчивых мыслей. Её обманули. Её предали. Как с ней могли так поступить? Что она сделала, чтобы заслужить такое? Но дневные бесконечные круговороты мыслей, изъедавшими её изнутри, казались мелкими неприятностями по сравнению со злыми предрассветными часами. Как бы поздно она не засыпала, ей ни разу не удалось избежать ни их, ни того липкого страха и чувства безнадёжности, которые они каждый раз приносили с собой. Гражена отдалилась от спутников. Особенно её раздражал Брутваль, с медвежьей грацией пытавшийся отговорить её от принятого решения. Дженева заметила это и постаралась взять на себя всё его внимание. Поначалу она откровенно скучала, выслушивая его обычные разглагольствования вперемешку с хвастовством, но когда он по многолетней менторской привычке начал поучать её Поведению, Достойному Юной Дамы из Благородного Семейства, Дженева вполне оценила это: жизнь бродячих артистов научила её не раскидываться возможностями разузнать правила любой игры — от игры на трещотке до игры в Знатную Даму. Брутваль, впервые в жизни почувствовавший от кого-то искренний и живой интерес к его нотациям, тоже не замедлил воспользоваться случаем восстановить своё самоуважение, покачнувшееся было после того злосчастного дня, и стал важно поучать её всему, что только знал сам. Если же Дженева уставала от потока Правил или хотела хотя бы подобия уединения, она брала свою любимую флейту и садилась на корму. И тогда над речной гладью раздавались грустные и протяжные мелодии. Хрипловатый голос флейты был несилён, да ещё и поверхность воды глушила звук, так что очень скоро девушка заметила, что, когда она играет, гребцы с других лодок стараются держаться поближе к их судёнышку. Она делала вид, что не замечает слушателей, что её флейта поёт сама для себя, но, тем не менее, каждый раз напоследок специально для них играла весёлые песенки. Это не замедлило окупиться добродушными знаками внимания со стороны попутчиков и более удобными местами для ночлега, которые теперь отводились девушкам и их спутнику. Изредка к ней приходили мысли о том незнакомце по имени Кастема. Они, впрочем, почти сразу превращались в вопросы, на которые никогда не находилось ответов. Странная встреча, странный человек, странный разговор… И эти слова — "дорога будет лёгкой". К чему они были? О чём? Она пару раз пыталась заговорить обо всём этом с Граженой, но та лишь фыркала при одном упоминании о встрече в заброшенном саду. Тогда Дженева навесила на воспоминание ярлык "ничего не понятно" и запрятала его подальше в память.
Глава 2. Время перемен
Причалы в Венцекамне, как всегда, пахли рыбой и дёгтем. Дорога в город поднималась среди понатыканных в беспорядке деревянных складов, сараев и иных припортовых сооружений. Когда они вышли на Набережную, Брутваль настоял на остановке, чтобы он смог перевести дыхание. Для напряжённой, как струна, Гражены это было ножом по сердцу. Ещё на реке она составила план действий и любая сторонняя помеха в их осуществлении виделась ей злонамеренной попыткой посягательства на её интересы.
Правила вежливости требовали, чтобы гости посылали впереди себя гонцов с известием о своём приближении. Поэтому прежде всего ей надо было найти писаря, который бы подготовил визитное письмо. Гражена огляделась по сторонам и, не заметя в пределах прямой видимости столика с бело-синим флажком гильдии писарей и грамотеев, не спеша, но решительно, направилась туда, где, по воспоминаниям от прежних посещёний столицы, должна была находиться Базарка: в этом торговом районе можно было при желании найти всё что угодно — от зуба дракона до флакона с ядом. Дженева тут же тронулась вслед за ней, и всё ещё пыхтящему учителю не оставалось ничего другого, как догонять подопечную.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
