Гражене не пришлось долго искать. На Бычьей улице она нашла дремавшего в ожидании заказчиков писаря. Медяк на его столик — и писарь, сутулый и лысый старик, поднял на неё слезившиеся от старости глаза. Поняв просьбу с полуслова, он достал из кипы бумаг нужный лист, уже заполненный должным порядком, и под диктовку Гражены вписал туда имена и час визита. Готовое письмо он вручил вынырнувшему невесть откуда мальчишке, добавил короткие инструкции и подзатыльник. Посыльный исчез в толпе. Гражена уже спокойнее двинулась дальше, не особенно выбирая направление.
Итак, один шаг сделан. Очень скоро леди Олдери получит письмо — и будет ожидать гостей в назначенный час. Следующее дело было намного сложнее — теперь требовалось ждать: гость не мог дать хозяину менее четверти дня для подготовки его встречи. Дальнейшие шаги тоже непросты, но они уже будут действием — встреча с леди Олдери, первый разговор, объяснения (Гражена уже состряпала историю о повторяющихся сновидениях, в которые вели её в Венцекамень, к неведомому чародею, и что она, в конце концов, не смогла их ослушаться). Главным же, конечно, делом было очаровать старуху. Гражена вовремя вспомнила, что титулы «леди» и «лорд» прилагали к своим именам только придворные; значит, леди Олдери при желании могла не только открыть перед ней двери Туэрди, но и устроить в свиту одной из принцесс — или даже самой королевы! От этой перспективы у дочери провинциального барона сладко ныло сердце.
Ну и, естественно, надо будет создавать вид, что она пытается напроситься в ученики к чародеям. Очень пытается. Изо всех сил!
Перестараться в этом она не опасалась: сама идея, что чародеи и вправду примут её, была слишком смешной, чтобы казаться реальной.
Пока же ей приходится ждать. Гражена нетерпеливо покусывала губы. За монотонные дни путешествия она изменилась внутренне. Без конца тлевший в ней огонь от обид и оскорблённой гордости что-то навсегда сжёг в ней, а что-то, наоборот, закалил. Незаметно для неё самой её заморочные мысли "меня обманули, меня предали" сдвинулись к иной формулировке — "я позволила себя обмануть и предать", а жгучие вопросы типа "как со мной могли так поступить?" переплавились в "как я могла позволить так поступить с собой?". В такой форме они были не столь мучительны и даже подразумевали какой-то ответ — который, впрочем, пока ускользал от уже измученной ими Гражены.
Ладно — ждать, так ждать. Гражена приняла решение зайти в первый приличный трактир — не столько потому, что была голодна, сколько чтобы откупиться таким образом от учителя, который уже начинал действовать ей на нервы своими нотациями вперемешку с жалобами на пустой желудок. И пока повеселевший толстяк уничтожал огромную миску лапши, Гражена, без энтузиазма грызшая овсяное печенье, решала, чем занять свободные часы. Из двух вариантов — найти спокойное местечко и передремать там или отправиться прогуляться по городу — её молодой организм выбрал второй. Тем более, что, судя по оживлённой болтовне Дженевы, не раз бывавшей в столице, здесь можно было найти массу интересного. Итак, двумя голосами против одного было решено отправиться гулять. А в качестве компенсации Гражена отдала учителю остатки своего печенья.
Прогулка оказалась на удивление занимательной и весёлой. Маэстро, в своё время проведший несколько лет в университете Венцекамня, неплохо знал город и мог поведать множество поучительных и забавных историй дней своей школярской юности, связанных с той или иной корчмой или даже увитым плющом балконом, мимо которых они проходили. Гражена посмеивалась, отпуская прозрачные намёки насчёт правдивости этих баек. А тут и Дженева, взревновавшая подругу к учителю, принялась рассказывать свои истории и приключения. Когда же их соревнование за её внимание стало превращаться чуть ли не в потасовку, смех Гражены перерос в раскатистый хохот. Учитель обиделся. В это время они как раз вышли на большую овальную площадь, на другом конце которой высилась каменная громада. Тут он удовлетворённо засопел и патетично объявил, что, раз уж к словам умудренного учителя относятся без подобающего почтения, он теперь и ни слова не скажет о главном (конечно, после королевской Туэрди) месте во всей столице, о средоточии мудрости и учености — сиречь об университете. Девушки притихли: Гражена потому, что именно туда лежала официальная часть её путешествия, Дженева же была поражена мощью и величием здания. Вдоволь насладившись бесспорной победой и музыкой "ну пожалуйста, ну миленький Брутваль, ну расскажи", он милостиво снизошёл к их просьбам.
В давние времена здесь был королевский замок. На месте широкой площади, по которой они сейчас шли, находился ров с водой; вместо арки с ажурными чугунными воротами стояли ворота дубовые, окованные бронзой — для крепости и серебром — для красоты. Через ров был переброшен мост, который в случае надобности могли поднять. Когда город перешагнул на другой берег реки, Глендур Однорукий выстроил там новый королевский дворец. Туэрдь? — уточнила Гражена. Нет, Туэрдь была построена Легиной Мореполавательницей, прабабкой нынешнего короля. В Глендур-замке сейчас находится городская мэрия. А здесь долгое время была тюрьма для государственных преступников. Говорят, по университетским подвалам, где сейчас расположены мастерские природного факультета, до сих пор лучше не ходить в одиночку. Странные там дела творятся, особенно по ночам. Да? — встрепенулась Дженева. Маэстро сердито засопел и продолжил дальше. Лет двести назад замок и прилегавший к нему большой кусок земли, вплоть до левого берега реки отдали университету. Ров засыпали, здание немного перестроили. Позже достроили новые корпуса — не такие, правда, большие — и разбили большой парк. Парк здесь знатный… А можно зайти внутрь? Брутваль бросил снисходительный взгляд на Гражену и разразился высокопарной тирадой, из которой только явственно следовало, что раз они с ним, то ничего невозможного нет. Через открытые настежь ворота они вошли во двор, вымощенный отполированным за века булыжником. Сидевший возле будки привратник лишь окинул их равнодушным взглядом. После уличной сутолоки здесь оказалось тихо и безлюдно. Брутваль тыкал толстым пальцем во флигели лекарского факультета, вспоминал, на каких этажах главного корпуса располагались «классики» и «законники», водил их кругами, пытаясь найти по памяти главную местную достопримечательность — амфитеатр факультета изящных искусств. Из очередного здания вышел высокий мужчина в длинном, почти полностью чёрном одеянии (судя по осанке, это была важная персона) и с места в карьер напал на Брутваля — это, мол, Королевское учреждение, а не балаган, и что вы здесь делаете. Тот как-то быстро сник от не очень мощного потока суровой укоризны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
