Плавное течение далеко не приятных мыслей неожиданно было прервано. Кучер пробасил «Пр-р-р-у-у-у! », лошади остановились, и двое из троих попутчиков девушки покинули экипаж. Остался один, и он тут же распустил руки: левой схватил за шею и грубым рывком притянул пленницу к себе, а правой быстро сорвал с ее глаз повязку. Как и предполагала Танва, это был сам Тибар.
– Не ори, ударю! – предостерег молодой граф, неправильно истолковав широко открывшийся рот девушки.
Танва и не думала кричать, она просто задыхалась, ведь пальцы вельможи слишком сильно сдавили ей горло. Мужчины порой чересчур примитивны в своем мышлении, в частности, они думают, что если дама открыла рот, то непременно будет ворчать или бесноваться в истерике.
– Сейчас ты выйдешь из кареты и отведешь меня туда, где спрятала эту чертову грамоту!
– Свиток, – поправила белошвейка графа, а затем, испугавшись блеска темно-карих, почти черных, глаз, робко добавила, – в цилиндре был свиток, Ваше Сиятельство…
– Не важно, – как будто гипнотизируя жертву тяжелым взглядом из-под нахмуренных бровей, произнес Тибар. – Свиток, грамота, манускрипт, разрешение на строительство нужника посреди площади… Меня совершенно не интересует, что это за бумага, мне лишь нужно, чтоб за ней пришел убийца моего брата! И вот что я тебе скажу, девица, – молодой граф не повысил голоса, да и на лице его не было заметно признаков гнева, отчего белошвейке стало еще страшнее, а руки девушки предательски затряслись. – Вздумаешь умничать, начнешь дурить, я не стану возвращать тебя Вернарду, я сам порву на куски! Веди меня к тайнику и не смей открывать рот!
Распахнув дверцу кареты, граф силой выпихнул девушку. Танва чуть не упала, но все же умудрилась сохранить равновесие на скользких булыжниках мостовой. Ее привезли на площадь Повядших Роз. Как и в прошлую ночь, лил дождь, вокруг не было ни души, только она, граф Ортан да улегшийся на козлах возница, наверняка привыкший дремать еще и не в таких условиях. Парочки слуг, вместе с которыми они ехали в карете, уже и след простыл… Видимо, у Тибара был какой-то особенный план, какой-то верный, проверенный способ ловить на живца убийц, но только не сведущая в подобных делах белошвейка его, увы, не понимала. Вопрос «А не лучше ли будет, если я пойду одна, а вы, Ваше Жестокое Сиятельство, немного поодаль?» вертелся у девушки на языке, но так и не был озвучен. Танва боялась Тибара даже гораздо сильнее, чем его палача, и поэтому не решилась нарушить запрет, не осмелилась заговорить с графом, явно не желавшим общения с нелепо выглядевшей в чужом платье простолюдинкой.
Они шли молча, почти рядом, но не под руку. Девушка почтительно держалась на расстоянии двух-трех шагов от чуть отстающего вельможи и все время оглядывалась по сторонам, рискуя поскользнуться и упасть в одну из огромных луж. Граф не делал ей замечаний и не приказывал не вертеть головой. Наверняка Тибар объяснял нелепое поведение пленницы страхом перед убийцей, который мог притаиться где угодно: в темной подворотне, которую они вот только прошли; на карнизе одной из крыш; за углом ближайшего дома. Далеко не каждый мужчина способен идти спокойно, зная, что в любой миг в воздухе может раздаться зловещее жужжание арбалетного болта или свист брошенного в спину кинжала. А что можно ожидать от девушки, видевшей в жизни только платки с простынями и умевшей лишь вышивать кружева?
Однако беспокойство Танвы было вызвано иным. Она понимала, что нужно бежать, но никак не решалась; она ждала удачного момента, она надеялась на чудо, которое все никак не происходило. Странная парочка уже прошла больше половины пути от площади до лавки, впереди уже маячил пустующий особняк, за оградой которого покоился проклятый цилиндр, а девушка так и не отважилась подобрать длинный подол намокшего платья и задать стрекача.
– Здесь? – удивленно вскинул брови Тибар, видя, что его спутница остановилась возле заброшенного дома.
– Там, – робко ответила Танва, указав кивком головы на ограду. – Вчера я закинула его туда, вон в те кусты.
– Странно, – произнес граф после того, как внимательно осмотрел всю окрестность, ощупал пристальным взором каждый закуток подворотни напротив, каждое темное окно и даже крыши ближайших домов. – Может, мерзавец видел, как ты прятала свиток, и сам его уже забрал, или ты мне наврала?
– Не-а, – девушка интенсивно замотала головой, отрицая и первое, и второе предположение. – Если б он знал… не стал бы меня пытать… Вы же сами вчера видели, как он меня… Он, наверное, где-то здесь… он следит, но боится… я ж ведь не одна!..
– Хватит болтать! Что бы ты понимала, дуреха! – голосом, не терпящим пререканий, и таким же строгим взором прервал вельможа невнятное бормотание Танвы. – Проверь, на месте ли приманка?!
Часто заморгав и по-детски пожав плечами, Танва удивленно уставилась на графа. В длинном платье было невозможно перелезть через заостренные прутья ограды. Тибар тихо выругался, видимо поняв суть проблемы, а затем сделал шаг в сторону девушки. Белошвейка не отпрянула, поскольку подумала, что вельможа решил преодолеть преграду сам, но, только взмыв в воздух, поняла, как же она ошибалась… Когда аристократы что-то и делают, то их усилия направлены не на достижение цели, а на принуждение других выполнить за них грязную работу. Видимо, Тибару были дороги расшитые золотыми нитями штаны. Он боялся их порвать об острые прутья забора или испачкать, ползая по кустам в поисках того, чего он ни разу в жизни не видел, поэтому и избрал самое приемлемое и не хлопотное, с его точки зрения, решение…
– Ну, что ты разлеглась?! Что возишься, как вошь на сносях?! Давай ищи, не трать мое время! – услышала девушка, едва успев приподняться на руках из грязевой жижи.
Впервые за почти целые сутки общения Танва ощутила желание ударить надменного красавца по лицу. И желание это было настолько сильным, что чуть не толкнуло девушку на необдуманный поступок. Вряд ли граф позволил бы какой-то замарашке дотронуться до него рукой, а последствия тщетной и неуклюжей попытки могли оказаться плачевными. Вельможа и так пребывал в расстроенных чувствах и так корил себя, что попусту потратил время и силы, идя по ложному следу, в то время как убийца, возможно, уже покинул пределы Висварда и, потягивая пиво где-нибудь в придорожном кабаке, смеется над его нерасторопностью. При данных обстоятельствах любая дерзость, любая выходка со стороны белошвейки могли стоить ей жизни. Вельможи нещадно карали простой люд и за меньшие проступки, чем неудавшаяся пощечина.
Испугавшись только что овладевшей ее рассудком, но, к счастью, быстро покинувшей голову мысли, девушка быстро нырнула в кусты и закопошилась среди листвы и веток с удвоенной силой. После долгих неудач ее пальцы наконец-то нащупали заветную кожу цилиндра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
