Испугавшись только что овладевшей ее рассудком, но, к счастью, быстро покинувшей голову мысли, девушка быстро нырнула в кусты и закопошилась среди листвы и веток с удвоенной силой. После долгих неудач ее пальцы наконец-то нащупали заветную кожу цилиндра.
– Здесь, он здесь! – громко выкрикнула обрадованная Танва, схватив находку и высоко подняв ее над головой.
– Чего орешь, убогая?! Давай его сюда! – прикрикнул граф, даже мельком не взглянув в сторону белошвейки.
В данный момент Его Сиятельству было не до возни с простушкой, он был занят куда более важным делом, а именно, шепотом отдавал указания неизвестно когда и откуда появившимся возле него слугам. Трое вооруженных мечами и кинжалами воинов внимали каждому слову хозяина, но о чем именно вещал Тибар, так и осталось для Танвы загадкой. Граф замолчал, как только белошвейка приблизилась к ограде, и, не тратя времени на слова, вырвал из ее перепачканных грязью рук цилиндр.
Хоть бедная девушка никогда прежде не общалась с высокородными господами, но из песен иногда забредавших в Висвард трубадуров знала, что человек, в чьих жилах течет благородная кровь, непременно придет на помощь даме, будь та хоть принцессой, хоть деревенской дурочкой. До этого дня, точнее ночи, Танва была искренне убеждена в этой неоспоримой истине, так же как в том, что небесное светило всходит на востоке, а не на западе, ну а зимою идет снег, а не дождь. Однако поведение старшего сына графа Ортана развеяло этот наивный, не имеющий ничего общего с реальной жизнью миф. Ее благородный тюремщик был настолько занят осмотром находки, что не только сам не подал девушке руку, но даже не приказал слугам помочь ей перелезть через забор. Как Танва ни старалась, как высоко ни задирала подол, а так и не смогла преодолеть препятствие без потерь: длинное платье зацепилось за острые прутья и порвалось сразу в трех местах.
Хозяин лавки обычно серчал, когда кто-нибудь из девушек пачкал или по иному портил старенькие обноски, носить которые не стыдно было лишь попрошайке или огородному пугалу. Когда раздался треск рвущейся ткани, девушка не на шутку испугалась, но этот звук даже не привлек внимания осторожно державшего в руках цилиндр графа. Вопреки ожиданиям белошвейки вельможа не вскрыл цилиндр и не достал из него странно пахнувший свиток, а вместо этого поднес его к самым глазам, как будто пытаясь что-то прочесть. Губы озадаченного и одновременно необычайно сосредоточенного вельможи бесшумно шевелились, произнося про себя, видимо, очень мудреные сочетания звуков.
Стоявшие рядом слуги затихли и боялись даже дышать. Не зная, что ей делать дальше, Танва робко шагнула вперед, но тут же попятилась под суровым взором мужчины, резко повернувшего в ее сторону голову. «Стой, где стоишь! Еще шаг, и я тебя прирежу!» – прочла белошвейка в его глазах, но не расстроилась, резонно рассудив, что если хозяин немного со странностями, то почему бы и слугам не быть чуть-чуть не в себе?
Неизвестно, сколько бы продлилось гнетущее Танву молчание; неизвестно, как долго изучал бы граф замысловатые узоры, вырезанные на коже цилиндра и, возможно, являющиеся древними письменами, если бы не рев охотничьего рожка, неожиданно ворвавшийся в монотонный шум дождя. Кто-то, видимо засевший на крыше, подал графу сигнал, и поскольку все четверо мужчин одновременно выхватили из ножен оружие, белошвейка поняла, что это сигнал тревоги, предупреждение о приближавшейся опасности…
* * *
Несколько секунд мужчины стояли неподвижно, словно каменные изваяния, как скульптурная композиция, зачем-то снятая с постамента и установленная посреди улицы. За все время ожидания на их напряженных, суровых лицах не дернулся ни один мускул, да и лезвия мечей как будто зависли в воздухе и даже не дрожали в крепких руках. Если бы не капли дождя, барабанящие по широкополым шляпам и плечам, Танва решила бы, что время остановилось или что какой-то могущественный колдун наложил заклятие и заморозил ее попутчиков на века.
Время шло. Ох как мучительны были те мгновения, растянувшиеся до бесконечности! Взоры живых статуй были обращены в сторону площади Повядших Роз, ведь именно оттуда прозвучал тревожный сигнал. Однако дождь по-прежнему мерно лил, и ничего иного не происходило. Если враг и приближался, то он явно был невидим, поскольку на ночной улице не было ни души, да и в подворотнях не плясали зловещие тени.
– Может, гаржи струсили? Почуяли ловушку и отступили? – наконец-то подал голос один из мужчин, тот, что стоял от графа слева.
– Чепуху несешь! – буркнул в ответ другой воин. – Гаржи не ведают страха, да и злость им чужда! Этими тварями движет только расчет!
– Заткнитесь вы оба! Подходящее место нашли… – прервал спор слуг недовольно хмурящий брови граф. – Тинс, подай знак стрелкам!
– А стоит? Вроде бы все рог Онвьера слышали… – пытался возразить третий подручный Тибара, но, стоило лишь хозяину слегка повернуть голову в его сторону, тут же одумался и, прикрыв левой ладонью рот, издал звук, похожий на любовный зов матерого кота.
Из краткого разговора, внесшего хоть какое-то разнообразие в утомительное ожидание, Танва поняла три вещи. Во-первых, между Тибаром и остальными мужчинами существовали какие-то особые отношения. Граф являлся не просто хозяином, а наемники – не обычными слугами. Во-вторых, она ошибалась, по наивности предположив, что «Гаржа» это имя убийцы в зеркальной маске без прорези для глаз. Исходя из того что Ортаны общались с вампирами, девушка пришла к выводу, что так, скорее всего, может называться какой-то неизвестный ей вид нежити. Священники никогда не утруждали себя сложными классификациями богомерзких созданий. Любой прихожанин знал, что в ночи бродят вампиры, оборотни, бесы и ПРОЧИЕ твари из преисподней. В-третьих, что на данный момент было особо важно именно с практической точки зрения, белошвейка решила, что ей стоит держаться подальше от группы вооруженных мужчин, а еще лучше вспомнить о своем плане и, воспользовавшись тем, что тюремщикам не до нее, просто бежать.
Стараясь не шуршать складками юбки и по возможности находиться за спинами попутчиков, Танва сделала несколько осторожных шажков назад. Мужчины в этот момент были почти слепы, они настолько внимательно наблюдали за улицей впереди себя, что не заметили ее осторожного маневра. Однако бегство не удалось. Подобно длани господней, с небесной выси прилетел арбалетный болт и, испугав тихоню-беглянку страшным жужжанием, прошил подол платья насквозь. Сердце девушки чуть не разорвалось со страху, а глаза изумленно взирали на маленькую рваную дырку в ткани, внезапно появившуюся точно между колен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
