Он закрыл глаза.
Дети с любопытством уставились на раненого. Эмили, потянув мать за рукав, спросила:
– С ним будет все в порядке?
– Я не сомневаюсь.
Каролина потрепала Эмили по щечке, затем вновь нагнулась над Адамом и принялась расстегивать его брючный ремень.
Полоска желтого света упала на пол, когда Адела зажгла керосиновую лампу, висевшую над потолком.
Адам открыл глаза.
– Мне окажет помощь Хокинс, – пробормотал он.
– Хокинса здесь нет, – ответила Каролина. – Лежи тихо и не будь идиотом.
Его лихорадило, и он весь взмок от пота.
Драка с Газеном произошла около часа назад. Наверное, Адам потерял много крови.
Она развязала шарф, которым был перевязан тампон. Рана уже не кровоточила, но тампон сбился в сторону, а кровь запеклась.
– Вот. – Адела подала Каролине разорванное на полосы белье и тазик с водой.
Намочив тряпку, она начала прикладывать ее к тем местам рубашки, которые пропитались кровью. Краем уха она слышала, как Адела отсылала девочек к колодцу принести еще воды, как успокаивала расплакавшегося Рамона.
Адам молчал, но Каролина, занятая своим делом, чувствовала на себе его пристальный взгляд. Когда она попыталась оторвать от кожи запекшуюся ткань рубашки, мужчина вздрогнул.
– Извини, – произнесла она.
– Лучше оторви сразу, одним рывком, – посоветовала Адела тоном стороннего наблюдателя.
Каролина послушала ее и одним резким движением оторвала от тела присохший край рубашки. Адам застонал.
– Еще немного, – виноватым тоном произнесла она.
Тампон, пропитавшийся кровью, было труднее удалить. Мужчина снова застонал, но когда Каролина испуганно взглянула на него, слабо улыбнулся.
– Какая-то пустяковая царапина причиняет столько хлопот, – пробормотал он.
Это походило на правду, ибо ножевая рана выглядела неглубокой и чистой. Но когда была полностью снята повязка, вновь начала сочиться кровь. Каролина приложила к ране свежий тампон.
– Это для промывания, – сказала Адела, передавая подруге бутылку с уксусом. – Скоро вернутся девочки и принесут еще воды.
– Спасибо за помощь, – поблагодарил Адам, переходя на испанский. – Сеньора?.. – Он вопросительно посмотрел на Каролину.
– Адам Дьюард. Адела Соро, – представила их друг другу она официальным тоном, надеясь, что ей не придется объяснять подруге из-за чего этот человек приехал в Аскуэру.
– Сеньора Соро, – испытывая неудобство из-за того, что он находился в лежачем положении, мужчина постарался придать голосу побольше галантности. – Я искренне благодарю вас.
– Вы – англичанин. – Адела улыбнулась. – Вы приехали за Каролиной?
– Да. Имею такое намерение.
– Я очень рада, – тепло произнесла испанка.
– Приятно это слышать, – пробормотал он. Каролина откупорила бутылку с уксусом.
– Сейчас нужно будет потерпеть, – сообщила она. – Будет немного щипать.
Адам ничего не ответил, и она начала промывать рану.
Вернулись девочки, неся ведро воды. Затем Хуана собрала всех детей в соседней комнате, а Адела принесла приготовленные кусочки материи для новой повязки.
– Ну вот, – сказала испанка, когда они с Каролиной закончили перевязывать раненого. – Вы оказались отличным пациентом, сеньор Дьюард.
– А вы, миссис Соро, вместе с миссис Раули оказались прекрасными сестрами милосердия, – ответил он.
Каролина поправила волосы и заставила себя взглянуть на Адама. Темное от загара лицо все еще было болезненно-бледным, но взгляд его был ясен и спокоен. Теперь, когда перевязка закончена, женщина жадно разглядывала его, узнавая и не узнавая.
Когда Адам рухнул наземь у порога хижины, Каролине на какой-то миг показалось, что они снова дети. Но сейчас она уже не позволяла себе так думать.
Боясь обнаружить свои чувства, она поднялась и поспешила удалиться в соседнюю комнату. Дети, собравшиеся там, выглядели немного обеспокоенными, хотя Хуана и пыталась их развлечь. Эмили, увидев мать, сразу же спросила, как себя чувствует мистер Дьюард, а Рамона больше всего интересовало, когда же, наконец, будет ужин?
К тому времени, как Каролина вернулась в переднюю комнату, к ней уже окончательно вернулось самообладание.
В хижине появился Хокинс. И хотя он нарочито бодро поприветствовал женщин, в глазах его читалась озабоченность.
– По-вашему, как он? – спросила Каролина, взглянув на спящего Адама, накрытого двумя одеялами.
– Думаю, к утру он поправится и сможет ехать.
– А ему не станет хуже? Хокинс снисходительно улыбнулся.
– Я знаю Дьюарда. Он в любом случае поедет. Каролина поймала себя на мысли, что не было ничего сказано о том, поедет ли с ними она.
– Сейчас для сеньора Дьюарда самое главное – это отдых, – заметила Адела, но при этом почему-то она смотрела на подругу.
Разговор был прерван появлением Рамона, который, просунув голову в приоткрытую дверь поинтересовался насчет ужина.
Хозяйка по-быстрому собрала на стол хлеб и сыр.
За едой дети засыпали взрослых бесчисленными вопросами, на которые охотнее всех отвечал Хокинс. Он очень понравился малышне, особенно Эмили. После того, как убрали со стола, он начал рассказывать какую-то историю, и даже непоседа-Рамон затих, слушая с открытым ртом.
Проснулся младенец и тут же заплакал. Пока Адела укачивала его, Каролина закончила убирать посуду. Несмотря на то, что в основном все неприятности остались позади, волнение в ее душе не утихало. Причина этого волнения была угадана Аделой, которая негромко обратилась к подруге:
– Не глупи, Каролина. Господь услышал твои молитвы и прислал за тобой мистера Дьюарда. Ты сможешь теперь вернуться в Англию и обрести свое спасение.
– А ты поедешь с нами? – спросила Каролина подругу, хотя заранее знала ее ответ.
Адела отрицательно покачала головой. Ребенок зашевелился, и она снова принялась его укачивать.
– Здесь мой дом. Мой и Виктора. Я его давно не видела и даже не знаю, что с ним и где он теперь, но пока я нахожусь здесь, у меня есть надежда получить от него весточку. Я знаю, он вернется.
– Если ты чувствуешь себя здесь в безопасности, то я тоже могу остаться.
– Нет, – решительно возразила Адела. – Я – испанка, а ты – англичанка. И ты сама знаешь, что, оставаясь здесь, ты рискуешь вдвое больше меня. Разве того, что случилось, недостаточно, чтобы убедить тебя окончательно?
Каролина молчала, погрузившись в размышления.
Ночь была тихой и холодной, такой же, как и многие другие, проведенные ею в Аскуэре.
В тот момент, когда она увидела французских солдат, подумала, – насколько возможно было думать о чем-либо тогда – что доверится Адаму, доверится даже самому дьяволу, лишь бы с Эмили ничего не случилось.
