надо поискать кого-то, у кого сквозил в действиях преступный ум. Кто это? Допустим, десятник Кабибра. Звали его, кажется, Арикад.
Арикад исторической личностью, подобно королю Артуру, не был, а потому база выдала Маше сорок восемь тысяч Арикадов, живших в разное время и в разных частях света. Причём неважно, был среди них Арикад Кабибра или же нет. Всё равно даже за десять жизней не вычислить Маше среди них отсутствующего, которого там, может быть, и нет.
Больше мыслей у Маши не было, и она, бурча под нос какой-то мотивчик, пошла открывать очередное очевидное дело.
До конца рабочего дня она нашла двоих. Один был буддист из Японии, который умудрился в медитации выскользнуть из носителя. Маша ввела в психолокатор частоту потеряшки и тот сразу указал место - вершину Эвереста. Чего они все на Эверест лезут? Намоленное место там, что ли? Скорее всего, вершина мира воспринималась буддистом как место, самое близкое к духовному совершенству, или богу, или небу, или чему-то там ещё. Неважно.
Маша проверила показатели носителя — все носители постоянно и под запись транслировали свои показатели в БИМП, — и те оказались в норме, носитель не повреждён. Стало быть БИМПовскую бригаду ловцов мы не уведомляем, а вот парня в носитель возвращаем.
Маша открыла программу контроля носителей, настроилась на носитель буддиста и почесала голову: что сделать?
Смысл возвращения потеряшки в носитель основывался на одном простом принципе: пока носитель биологически функционировал достаточно сносно, он был неразрывно связан с носителем. Никакой радиосвязи или микроволн — личностная единица настолько крепко и основательно ассоциировала себя с биологическим организмом, что он становился самым ценным в её жизни. Отрицание физических благ, готовность уйти из жизни, спокойное отношение к смерти — всё это на поверку оказывалось пустыми словами, когда человек действительно оставлял носитель.
Чтобы вернуть иммигранта в носитель, требовалось лишь "пощекотать" носитель: потянуть мышцу, получить небольшой удар извне, сильно захотеть в туалет... Чем слабже была связь, тем сильнее требовалось воздействие, и индивида буквально втягивало обратно внутрь.
Девушке было неприятно делать это. Причинять боль — невеликая наука, но работа есть работа. Неизвестно было заранее, насколько сильно придётся калечить парня.
Маша начала с того, что буддисту стало холодно, будто он сидел на двадцатиградусном морозе. Полминуты, минута... Нет, он ещё на Эвересте. Хорошо.
Маша добавила икоту. Носитель заикал, но буддисту было хоть бы хны.
Так... Применим специальный приём. Маша спровоцировала у несчастного буддиста эрекцию, по носителю понеслись гормоны, впитываясь всеми органами тела, начинавшими работать в совсем ином темпе...
Всё. Безо всяких перемещений буддист оказался в носителе.
"Наверное, ему было хорошо там, вовне, — подумала Маша, — Хотя откуда мне знать".
Брезгливо отодвинувшись от пульта, словно он был сплошь покрыт голубиным помётом, она принялась за отчёт, занявший у нее пару минут.
Впереди был ещё один потеряшка, но к тому времени, как она расправилась с буддистом, он уже самостоятельно (а точнее, с помощью сердобольных граждан) пришёл в себя. Девушка увидела, как на переходе тонированный БМВ сбил собачку, и просто упала в обморок. Ошалело повисев над носителем пару минут, она быстренько очнулась от слабеньких хлопков по щекам.
Маша не стала даже отчёт заполнять по ней. Она хотела ещё раз вернуться к меморизатору и повнимательней глянуть на прожитые жизни. И, если честно, ещё раз побывать в Леттуа Гири и узнать, что произошло в те прекрасные и, наверное, ужасные тоже времена.
—Извини, Машенька, — осадил её, однако, Борисыч, — В доступе к меморизатору тебе отказано.
—Это что ещё? — растерялась та, — Я в чём-то провинилась?
Борисыч бросил взгляд на экран.
—Официальной причины не предоставлено. Но я могу тебе сказать свои мысли.
Он крутанулся в кресле и внимательно глянул на девушку.
—Выглядит, будто ты вышла за пределы своих полномочий и смотрела на то, что смотреть было нежелательно.
"Леттуа Гири", — сразу же подумала Маша.
—Допуск снят, скорее всего, временно. И снят он как предупреждение некоего заинтересованного лица в вышестоящем руководстве БИМПа. Так что можешь считать себя предупреждённой.
Маша вышла от Борисыча разбитая и просто пошла в столовую, где встретила Катю и Анжелу, бухгалтера агентства. Обе баловались плюшками.
Мрачная, Маша налила себе чаю и плюхнулась с ними.
—Что бурчишь, подруга? — поинтересовалась пухлая Анжела, которая постоянно ела пончики из кондитерской через дорогу и делала себя ещё более пухлой, — Жизнь замучила? Дела не раскрываются?
—Да раскрываются... некоторые, — пробормотала Маша, — но я ж не бурчу, я молча принимаю сложности на мои хрупкие девичьи плечи.
—Бурчишь, бурчишь, — подтвердила Катя, — Где я слышала этот мотивчик? Та-та-тата-тата. Детская песенка какая-то.
—Не знаю, — безразлично сказала Маша, — дайте чаю попить, в себя прийти.
Минуту три девушки в молчании пили чай.
—Заинька, попляши, серенький, попляши, — вдруг весело пропела Анжела, отбивая ритм по столу рукой, — вот как, вот как, попляши!
Катя с Машей воззрились на неё, перестав жевать.
—Сестра моя своему мелкому эту песенку петь любит, — объяснила она, — А почему Маша её бурчит, мне неведомо.
В голове Марии что-то заворочалось.
—В куст меня не бросай, в куст меня не бросай, — пропела она.
—Это что ещё за народное творчество, — засмеялась Катя, чуть не поперхнувшись чаем.
—Да так, никому не нужные и бесполезные воспоминания, — вздохнула Мария.
—Мультик детский вспомнила про Братца Кролика и Братца Лиса, наверное, — отметила Екатерина, — ладно, девочки, я пойду, труба зовёт.
—Бывай, — махнула рукой Анжела, явно собираясь продолжить пиршество.
А Маша вдруг только поняла, что сказала подруга.
—Какой мультик? Стой! — уже крикнула она вслед, — какой мультик, ты сказала?
Та обернулась уже из двери.
—Ну, про Братца Лиса и Братца Кролика. Помнишь, Братец Кролик ещё кричал — не бросай меня в терновый куст, не бросай меня в терновый куст.
Но Маша уже не слушала.
Она бросилась в свой кабинет, оставив на столе недоеденный пончик и ещё горячий чай, села там перед компьютером и пару секунд подумала.
Затем открыла карту Европы и стала её изучать, водя пальчиком по островкам. Нашла фотографии с суровыми красотами побережья Исландии...
А затем побежала к Борисычу.
—Борисыч, выписывай мне командировку. Командировку мне ещё не запретили?
Вечером того же дня Маша уже смотрела из окна самолета, как тучи проносятся внизу, а затем приземлилась в Рейкьявике. На следующее утро вертолёт нёс её к каменной скале Хайдрангур у побережья Исландии.
