class="p1">Девушка, сидя у продуваемой всеми ветрами двери вертолёта, наблюдала, как приближается снизу скала, крохотная вертолётная площадка на ней, и маяк Тридрангар — маленькое белое строеньице с красной крышей-колпачком.
А на площадке ждал её человек — бородач в свитере и сапогах, приложивший к глазам руку и наблюдавший, как садится вертолёт.
Маша спрыгнула с вертолёта, чуть не сбиваемая с ног плотным шквалом от винта, и заказная машина, выполнив своё дело, отбыла обратно на Вестманские острова.
Двое постояли в трёх метрах друг от друга, пока не улёгся стрёкот машины и стало возможно говорить и слышать.
—Что ж... Вот ты какой, братец Лис, — только и сказала Маша Лису.
—Где ж сегодня таких умных девочек берут, а? — весело улыбнулся тот, — Уж и на краю мира нашли. Как звать-величать мою отважную агентессу? Уже не Братец Кролик ли?
—Мария Сергеевна, агентство потерянных душ. Я сообщу ваше местоположение бригаде БИМПа, и вас заберут домой.
—Маша, я дома, — просто ответил Лис и сделал приглашающий жест рукой, — проходите. Не беспокойтесь, вы сообщите обо мне бригаде БИМПа вечерком, а пока отдохните после перелёта. У меня тут хоть и по-холостяцки скудно, всё же уютно. Обещаю — ни вашей жизни, ни вашей работе опасность не грозит.
Внутри оказалась одна-единственная маленькая комната со столом и стулом. Было тепло — помещение обогревала печка на каком-то неизвестном Маше топливе. Лис сразу же поставил на неё чайник, усадил Машу на стул, а сам сел на тахту, которую придвинул поближе к столу.
—А всё-таки признайтесь, как вы меня нашли? Я думал, обрубил все связи.
—Теория девяти жизней. Меморизатор. Мы встречались с вами близ этого островка несколько веков назад, горланили тупые песни. Вот вы конкретно, Лис, орали про Лиса, что запустил Братца Кролика в терновый куст.
—Это ты, безымянный бродяга, что нёс околесицу!!! — рассмеялся Лис ,— Мы снова встретились! Подумать только, через столько лет! И как — подумать только! Теория девяти жизней — никогда в неё не верил!
Он хлопал по своим коленям ладонями и всё никак не мог успокоиться. Наконец, запал Лиса иссяк.
—Ты знаешь, как радостно встретить старых знакомых через столько лет и в таком, — он показал на Машу, — экстравагантном виде. Подумать только — теория девяти жизней! Да тебе просто повезло, Братец Кролик!
—Пусть так, — сказала расслабившаяся Маша, — но уж как есть. Пятнадцатилетний висяк раскрыла. Лучше расскажите Вы, Лис, почему исчезли с радаров.
Лис посерьёзнел и полминуты помолчал, потирая рукой лоб.
—Сколько лет Вы в агентстве, Мария Сергеевна? — наконец, ответил он вопросом на вопрос.
—Несколько жизней подряд. А в этом носителе — месяца три всего.
—Месяца три...
Лис налил вскипевшую воду в эмалированные кружки.
—Пробовали когда-нибудь цикорий пить? Так я его заварю, ничего другого у меня нет.
Он снова помолчал, осторожно отхлёбывая горячий напиток.
—Вам, Мария, — наконец начал он, — нужен меморизатор, чтобы рассмотреть жизнь в прежних носителях. Вы даже называете это существование жизнями! А мне не нужен меморизатор, я помню минувшие дни и так. И для меня это не жизни, а одна огромная, громадная, в половину вечности жизнь...
Три месяца Вы знаете об агентстве и БИМПе, выполняете свою работу — хорошо, получается, выполняете! А я знаю БИМП пусть не со времён его рождения, но уже очень долго. И я, будучи на руководящем посту, залезал во все его уголки, пережил все события, что с ним происходили... Раньше БИМП был другим.
Маша так же маленькими глотками отхлёбывала не особо-то нравящийся ей цикорий и слушала.
—Вы задумывались, Мария Сергеевна, каковы настоящие цели БИМПа, почему он был создан? Почему его сотрудники делают то, что делают? Кто направляет его деятельность? Вы знаете статус планеты Земля в галактическом сообществе?
—Ну, — девушка попыталась вспомнить разговоры, которые велись между сотрудниками агентства за обедами, — частью это планета-санаторий, частью — исправительная колония. По-моему, ещё перевалочная база.
—Мимо, братец Кролик. Официальный статус планеты Земля, который был для неё установлен много веков назад — планета-лаборатория.
—Лаборатория? — удивилась Маша, — Какие же эксперименты на ней ведутся?
—Почти никаких. Сейчас — почти никаких. Ты не задумывалась, почему на планете, которая не является планетой-тюрьмой, вообще существует агентство потерянных душ? Почему людям возбраняется выходить из своих бионосителей когда и куда им захочется? Что в этом плохого? Зачем заниматься их поисками, если они того не хотят?
Маша задумывалась. Задумывалась, но не пускала свои мысли далеко. Агентство — её родной дом, и думать так — значит, предать его! Однако заглушить вопросы, которые она задавала сама себе — те же вопросы, что задавал ей сейчас Лис! — не получалось. Оставалось лишь отвлекать себя, работать, и стараться работать хорошо.
—Последнее столетие работы в БИМПе подкосило меня, мою... целостность как существа. Мы занимались не тем, чем надо. И мне не удавалось установить источник изменений. Я был главой подразделения перемещений. Те планы и указания, что транслировались нам, поступали в виде безличных указаний, а их выполнение контролировалось агентами, что присылались сверху и работали вне нашей системы управления.
Статус планеты подразумевал создание в экосистеме и социуме ситуаций, требующих моделирования и исследования поведенческих структур... Простыми словами говоря, сюда собирали добровольцев, которые участвовали как бы, — Лис пощёлкал пальцами, подбирая нужное слово, — в некоем подобии реалити-шоу. Это началось задолго до моей работы здесь.
Я читал отчёты тысячелетней давности. Были тысячи и тысячи проектов. Вот пример: собирали двадцать тысяч добровольцев для отработки выживательных моделей поведения в жарком климате — бионосители с исследователями поместили в австралийские тропические леса и на несколько сотен лет оставили в покое.
Ребята знали, на что идут — согласно договору, они должны были провести в первобытно-общинных условиях континента неограниченно долгое время в состоянии забытья, построить какую-нибудь цивилизацию, создать орудия труда... Ну, либо погибнуть, что для исследователей было даже проще — время нахождения на проекте сокращалось, а премия по его завершении оставалась прежней.
Однако память добровольцев была временно купирована, чтобы не допускать соблазна, а вот инстинкт к выживанию остался. Ребята выживали как могли, а со спутников за ними следили машины, фиксировавшие все стадии и особенности эксперимента. Потом эти данные будут использоваться для правильной организации при колонизации других планет.
БИМП и агентство занимались своими прямыми обязанностями: подбирали исследователей, вырвавшихся из испорченных крокодилами или комариной лихорадкой носителей, и отправляли обратно — в свеженькие новорождённые организмы.
Маша,
