Читаем без скачивания Орион среди звезд - Бен Бова

Аня!!!

В каком пространственно-временном интервале находилась она сейчас? Почему нам всегда требовалось прилагать неимоверные усилия, чтобы, хоть на короткое время, оказаться вместе? Для какого черта потребовалось Атену мое пребывание на этой забытой Богом планете?

О чем думали другие Творцы, черт бы их всех побрал?

О чем думала сама Аня?

Или воля Атена и других иже с ним заставила её поступиться собственными желаниями?

Я не мог заснуть, хотя и чувствовал потребность в отдыхе. Но мой разум распорядился по-своему.

Я вспомнил все свои былые жизни и миссии, эпохи и континенты, куда Золотой бог направлял меня.

Я снова был Осирисом в Египте, задолго до строительства первой пирамиды; Прометеем среди снега и льда ледникового периода.

Я взбирался на стены Иерихона и содействовал исчезновению неандертальцев из цепи эволюции.

Я всегда находился на службе у Атена. До сих пор мне удавалось успешно выполнить все его задания с помощью Ани, богини, которую я любил.

Золотой бог ненавидел меня за это чувство. И в равной степени он ненавидел Аню за её ответное чувство ко мне.

Много раз она рисковала больше чем жизнью, принимая человеческую форму, чтобы соединиться со мной, и каждый раз Атен изобретал новую дьявольскую уловку, дабы разъединить нас.

Надо отдать ему должное, он был неистощим на выдумки и до сих пор неизменно одерживал победу.

Я снова был Орионом – Охотником, одним из созданий Атена, его рабом и игрушкой, осмелившейся влюбиться в богиню.

Так куда же и зачем закинула меня на этот раз воля Золотого бога?

Почему он сначала направил меня сюда, а затем столь неожиданно покинул меня? Неужели только ради того, чтобы в очередной раз разлучить меня с Аней?

Атену порой были свойственны многие человеческие чувства. Это я хорошо знал по собственному опыту.

Или, может быть, правильнее было сказать, что нам, людям, были свойственны чувства Творцов?

Вряд ли. Атен мог быть ревнив, но не мелочен. Скорее всего, он, по обыкновению, вынашивал свой очередной безумный план по сохранению континуума, в котором Лунге отводилась значительная роль.

И, как обычно, он счел излишним посвящать в него меня, главное действующее лицо всей драмы…

Первые солнечные лучи уже пробивались сквозь густую листву деревьев. Вздохнув, я сел. Все равно спать было уже поздно.

«Черт с ним! – сказал я сам себе. – Пусть Атен поступает как ему заблагорассудится. Я и без его помощи сумею докопаться до истины».

Рано или поздно.

Глава 6

В этот же день мы продолжили наш марш, целью которого была база скорписов, расположенная в другом полушарии. Три небольшие группы разведчиков, двигавшиеся в авангарде и на флангах отряда, обеспечивали безопасность передвижения основной колонны, но ни одной из них так и не удалось обнаружить каких-либо следов недавнего присутствия противника.

К исходу второго дня мы вышли к границе леса и сделали небольшой привал, чтобы согласовать и уточнить наши дальнейшие планы. Если верить космическим снимкам, имевшимся в памяти моего портативного компьютера, впереди нас лежала обширная, поросшая скудной растительностью равнина, пересеченная цепью высоких гор.

Мне не слишком улыбалась перспектива многодневного перехода по открытой местности, но выбора у нас фактически не было. Впрочем, и технические возможности скорписов позволяли им при желании с одинаковой легкостью наблюдать за перемещением нашей колонны как на открытом пространстве, так и под покровом тропического леса. Оставалось уповать только на то, что наш последний маневр все ещё оставался не замеченным временно утратившим бдительность противником.

После недолгого отдыха мы двинулись дальше, по направлению к крупной реке, бравшей начало в отрогах пока ещё не видимых нами гор. Помимо всего прочего, мы испытывали острую жажду, поскольку все наши очистные приборы остались в лагере вместе с другой громоздкой аппаратурой.

Теперь я мог осуществить свой первоначальный план и пополнить запасы продовольствия за счет местной фауны. С этой целью я начал совершать непродолжительные экскурсии сначала в одиночку, а затем и вместе с несколькими солдатами, наиболее адаптировавшимися к местным условиям. Лазерные ружья не слишком подходящее оружие для благородного искусства охоты, но в нашем положении не приходилось быть особенно щепетильными. Мы не брезговали ничем, что попадалось под руку, будь то кролики, степные куропатки или даже мелкие грызуны, напоминавшие белок.

– Хотелось бы, чтобы на этой планете водились животные и чуть побольше древесных лемуров, – вздохнул как-то один из моих помощников, когда мы, не слишком отягощенные добычей, возвращались из очередной охотничьей экспедиции.

– Да уж, не мешало бы нам наконец подстрелить и кого-нибудь посолиднее, – охотно откликнулся его приятель, с сомнением разглядывая наши более чем скромные трофеи.

Но день проходил за днем, неделя за неделей, а нам так и не удавалось добыть ничего крупнее банального степного зайца.

Несмотря на все трудности путешествия, большинство наших раненых постепенно поправлялось. Лишь двое солдат умерли в пути, и мы сожгли их тела, поскольку больше не опасались пламенем своих бивуачных костров привлечь внимание неприятеля. Даже если скорписы и успели засечь нашу группу, они по-прежнему не проявляли заметной активности. Помимо всего прочего, это обстоятельство обернулось для нас ещё и чисто бытовой удачей, поскольку, как сразу выяснилось, никто из моих спутников раньше не употреблял в пищу сырое мясо, да и вообще это было бы просто неблагоразумно в условиях чужой, плохо изученной планеты.

Следовать течению реки оказалось на поверку даже более сложной задачей, чем недавнее путешествие по девственному лесу. Широкая заболоченная пойма и густой подлесок стали серьезным препятствием для моих неопытных солдат. В особо сложных случаях мы использовали наши спускающие аппараты и двигались непосредственно над руслом реки, хотя подобная практика и грозила истощением силовых батарей.

Но были у нас и приятные открытия. Река оказалась на удивление богата рыбой, которая отчасти разнообразила наше небогатое меню. Правда, и в этом случае не обошлось без комических накладок. К моему удивлению, никто из моих офицеров, не говоря уже о простых солдатах, не имел ни малейшего представления о рыбной ловле. Но голод прекрасный учитель, и очень скоро среди моих солдат появилась целая группа рыбаков-энтузиастов, позволивших нам окончательно решить проблему продовольствия.

К исходу третьей недели на горизонте появились покрытые вечным снегом вершины отдаленных гор. В тот же вечер Фреда сняла свой гипс и решилась самостоятельно прогуляться по лагерю.

– Так приятно снова почувствовать под ногами твердую землю, – призналась она.

В эту ночь она впервые спала рядом со мной, постепенно все ближе пододвигаясь ко мне, по мере того как ночь становилась прохладнее.

На следующем привале она осмелела ещё больше и, решительно взяв меня за руку, повела в сторону небольшой рощи, расположенной чуть в стороне от лагеря.

– Больше нет мочи терпеть, – пояснила она, когда мы оказались на небольшой поляне, покрытой густой мягкой травой, – мы и так постились достаточно долго.

– Может быть, ты и права, – покорно пробормотал я, бросая осторожный взгляд в сторону лагеря, едва скрытого от нас редкими зарослями кустарника.

Вопреки моим опасениям, природа взяла свое и реакция моего организма была вполне адекватна запросам моей партнерши.

Нисколько не заботясь о том, что лагерь очень близко и нас могут увидеть, Фреда торопливо сбросила на землю свой комбинезон и, оставшись в костюме праматери Евы, опустилась на колени, вызывающе выставив в мою сторону наиболее аппетитную часть своего тела. Должен признаться, что без своих боевых доспехов она производила куда более сильное впечатление, нежели в полной выкладке лейтенанта десантников.

Образ Ани промелькнул перед моим мысленным взором, но ничуть не охладил моего желания. С таким же успехом рядом со мной могла быть сейчас и она, на время принявшая человеческий облик…

Над нашими головами мерцали незнакомые звезды, небольшой спутник Лунги неторопливо проплывал по небосводу, где-то впереди вздымались темные громады гор. Мы лежали на траве, тесно прижавшись друг к другу, медленно приходя в себя после хмельной лавины пережитых ощущений.

– О чем ты думаешь? – прошептала Фреда. Застигнутый врасплох, я ещё сильней обхватил ладонями пышные ягодицы лейтенанта.

– Естественно, о тебе, – пробормотал я, стараясь поскорее уйти от обсуждения опасной темы.

– Лгун! – усмехнулась она. – Ты думаешь сейчас о ней, о женщине, которую ты любишь. Не было смысла отрицать очевидное.

– Да, – неохотно признался я.

– И пока мы занимались с тобой любовью, ты тоже думал о ней? – продолжала допытываться она.