Неужели моя вина столь велика, что даже ты не простишь меня, спросил он мысленно Джину. И не удивился, когда вокруг помимо его желания стал стремительно сгущаться серый туман...
Когда он исчез, Джина заплакала еще громче и безутешней. Остальные растерянно смотрели на нее не зная, что делать. Только Вика ласково гладила Джину по голове.
- Не плачь, - приговаривала она. - Не плачь... Мы же выгнали его.
- Я люблю его! - Слова прорывались сквозь рыдания, падали как крупные капли грозового дождя. - Люблю его!
- И правильно, - приговаривала Вика. - И люби! Он еще не закостенел. Из него еще вполне можно вылепить человека. Так что люби на здоровье!
Но Калинов этого уже не слышал. Перед ним опять был пульт джамп-кабины с мигающим сигналом "Ваш индекс занят". А снаружи стояла Нонна Крылова. Она смотрела на него с надеждой и страхом.
- Все будет в порядке! - весело сказал он ей и подмигнул.
Он дождался, пока она поверила и улыбнулась ему. Тогда он улыбнулся ей в ответ и пошел прочь, насвистывая бравурный мотив.
- Нет, Алекс, вы были просто великолепны! Я давно уже не слыхал такой страстной речи!..
Калинов сидел на скамейке, а Паркер возвышался над ним, вскидывая в восторге руки и тряся лохматой головой.
- Чем же закончилось голосование? - спросил, волнуясь, Калинов, но Паркер словно его не слышал.
- Как вы схлестнулись с Нильсоном! - громыхал он. - Скажу прямо: я даже не ожидал от вас, обычно такого спокойного и выдержанного, столь бешеного темперамента!.. И когда вас удалили с заседания, добрая половина зала - не меньше - кричала: "Долой председателя!"
- Да ну их, в самом деле! - проворчал Калинов. - Не могут понять, что запретить проще всего... Разобраться труднее! Тем более, что сами во всем виноваты. Дети-то тут причем?
- Да уж, создали мы им жизнь! - сказал Паркер, усаживаясь на скамейку рядом с Калиновым.
- Вот лучшие из них и пытаются сбежать от такой жизни, - сказал Калинов. - Из тех же, кто не пытается, ничего и путного обычно не выходит. Так, щенки, которые привыкли ходить на поводке!
Паркер с интересом наблюдал за ним. Действительно, какой темперамент, какая порывистость! Что стало с Калиновым? Всего несколько дней с молодыми - и словно подменили человека.
- И ведь что интересно, - продолжал Калинов, - все это уже было.
- Как это было? - поразился Паркер.
- Да-да, было. Не совсем, конечно, так... Но нечто в этом же роде. Такая же утрата веры, и в результате дети начинали заниматься поисками заменителей. Возникло детское пьянство, распространялась наркомания... Ничему нас история не учит!
Он замолчал, сжав пальцы так, что они хрустнули. Молчал и Паркер.
- Так чем же все-таки закончилось голосование? - спросил Калинов.
- А чем же оно должно было кончиться? - Паркер снова вскочил на ноги и маятником заметался перед Калиновым. - Конечно же, ваше предложение победило! Слава богу, Совет состоит не из одних Нильсонов.
Калинов вдруг ощутил внутри пустоту. Ну вот и все, подумал он. Битва мнений окончена. Не надо больше готовить речей, подбирать аргументы и контраргументы. Фиктивный индекс не закроют! Победа!.. Только почему же мне так грустно?
Над городом повисло ласковое августовское солнце. По улицам сновали туда-сюда озабоченные сотрудники разных институтов, члены всяческих комиссий и советов, не замечающие ничего вокруг, кроме своей работы.
- Пойдемте к нам, Алекс, - сказал Паркер. - Нам тоже нужны психологи. С вами всегда чертовски приятно работать.
- К сожалению, ничего не выйдет, Дин, - ответил Калинов. - Полчаса назад я отправил в Комиссию просьбу вывести меня из состава Совета. Так что с психологией покончено...
Он вдруг замолчал. Паркеру показалось, что он напряженно прислушивается к чему-то внутри себя.
- Коллега! - возмущенно сказал Паркер. - Но ведь это похоже на бегство! Заварить такую кашу и... Кому же, как не вам, разгребать это болото?!
- Увы, Дин, - сказал Калинов, и было в его голосе что-то такое, что Паркер сразу понял: решение принято, и разубеждать Калинова бесполезно.
- Чем же вы собираетесь заниматься?
- Есть многое на свете, друг Горацио, - сказал Калинов, - что и не снилось нашим мудрецам... Разгребать болото можно и с другой стороны.
Теперь Паркер удивился твердости, которая прозвучала в голосе друга. Сказал - как отрезал! Ни капли сомнения.
- Не пора ли снимать дисивер, Алекс? - спросил Паркер. - Или вам понравилось ходить в семнадцатилетних юнцах?
- Саша! - раздался вдруг сзади девичий голос.
Паркер обернулся. На мостике через Фонтанку стояла та самая девушка, которую он видел в записи с рекордера. Принцесса в зеленом платье...
Калинов встал и протянул Паркеру руку. Тот крепко пожал ее.
- Прощайте, коллега! - сказал Калинов. - Желаю вам удачи! Будем чистить болото с противоположных сторон... Я снял дисивер еще вчера вечером.
Паркер застыл на месте, открыв рот и забыв опустить руку. Калинов повернулся и побежал туда, где ждала его принцесса.
- Александр Петрович! - крикнул Паркер, но Калинов его уже не слышал. Легкими прыжками он несся по улице к мосту, а худенькая девушка в зеленом платье бежала ему навстречу, и ветер развевал ее рыжие длинные волосы.
И тогда Паркер встал и пошел в противоположную сторону. Через несколько шагов он оглянулся. Калинов и девушка шли вдоль Фонтанки. Над ними с криком носились чайки. Девушка доверчиво прижималась к Калинову, а тот мужественно расправлял узкие юношеские плечи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
