– Да и сделать такое послание всему миру не помешает, – продолжил тогда Аркадий. – С теми, кто ведёт себя как взбесившийся зверь, мы и будем обращаться именно как с бешеной собакой!
Настаивая на казни нескольких магнатов, попаданец думал, что их повесят или утопят, но атаманы решили продлить удовольствие, казнь заняла почти неделю, последним сдох на колу Адам Кисель. Единственный схизматик-сенатор, весьма близкий ко двору магнат был искренним защитником православия и одним из самых последовательных врагов казачества. Воевать с казаками боялся, но пакостил им везде, где мог.
Очень живучей тварью оказался, не хотел покидать этот мир, даже терпя неимоверные муки. Возможно, потому как догадывался, что его ждёт на ТОМ свете?
Не участвовавшая в битве конница резерва кинулась в погоню за сумевшими вырваться из окружения всадниками. Как ни странно, хотя у поляков лошади были несравненно лучше и быстрее, часть из них была настигнута и пленена. Пострадали самые трусливые, слишком долго гнавшие своих скакунов галопом и загнавшие их насмерть.
Васюринский так и не дождался лошадей. Потом уже он узнал, что поляки оставили охранять табун три сотни хорватов и сотни полторы вооружённых слуг, победить-то их две посланные сотни, может, и победили бы, при большом везении, но весь табун при этом разогнали бы по степи.
Подумав, сотники решили выжидать подкрепления, которое и подошло к ним в виде тысячи казаков резерва. Увидев такую силу, польская стража и сдалась без боя.
Трофеи победителям достались огромнейшие. Но вот пропивать добычу, как это было в обычае у многих сечевиков и донцов, было некогда. Перед коалицией лежала оставшаяся без армии богатейшая страна, все понимали, что сейчас-то и настало золотое время для грабежа. Поэтому отдыхали на поле боя недолго. Конница, разбившись на несколько больших отрядов с проводниками из казаков, двинулась в Центральную Польшу. В Южную уже входили крымские татары.
Огромные обозы с награбленным двинулись в Сечь, Азов, степь и на
Кавказ. Однако у грабителей желание прибарахлиться ещё только усилилось. Не собиралась сидеть без дела и казацкая пехота, и дополнительно формирующиеся кавалерийские полки тяжёлой конницы, благо и коней, и доспехов для этого было в изобилии. Да, польская армия разбита и уничтожена, но большая часть городов и замков по-прежнему находилась в руках казацких врагов, предстояло их отбивать и захватывать.
Особо стоял, теперь очень остро, еврейский вопрос. Во время
Хмельниччины их просто вырезали. Аркадий, зная об опасности подобного исхода, разработал и уговорил казаков принять план по выселению евреев с Руси. Выжить в море ненависти к ним, далеко не всегда обоснованной, но бурлящей на этих землях, шансов у иудеев не было. Собственно, резня уже началась, все члены этой общины, имевшие несчастье, неосторожность или глупость оказаться в дороге, вылавливались и жестоко убивались озверевшими крестьянами. То, что большая часть казнимых к арендаторскому бизнесу отношения не имеет, никого не волновало. Жид – значит, бей его палкой, цепом, меси сапогами кидай в воду… разве что красивых евреек оставляли в живых. Даже женились на них после насильственной христианизации. Да малолетних детишек часто рука убивать не поднималась, ведь все эти зверства творили благочестивые, верующие в бога люди. К счастью для себя, большая часть евреев проживала в местечках, их ещё можно было спасти.
2 глава.
Ностальгия по скоростному транспорту.Придонье-Приднепровье, конец июня-начало июля 1638 года.
Даже самая тягостная и неприятная работа не бесконечна. Доделали ракеты и Аркадий со Срачкоробом. Бог его знает почему, но никакой радости и прилива сил они при этом не ощутили. Чувство облегчения в связи с избавлением от монотонного и ответственного труда – да, было.
Удовлетворение, вроде бы (тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо и постучим о собственный лоб, он, судя по всему, крепче и звонче любого дуба), качественно сделанными и очень нужными "изделиями" тоже присутствовало.
Счастье, однако, к работягам не спешило, в эфир-астрал их не тянуло совершенно. Чтобы сбросить напряжение, нужно было расслабиться. Друзья выбрали для этого самый доступный способ – решили напиться.
Ещё осенью в химлаборатории соорудили самогонный аппарат. По нынешним временам – хайтек. Правда, вскоре его пришлось перебазировать в дом, в небольшую комнатёнку с хорошим навесным замком. Персонал лаборатории слишком увлёкся дегустацией продукции, наверное, самой высокоочищенной и крепкой горилки из всех производившихся в эти времена. Работа со взрывчатыми веществами при дрожащих руках или двоении в глазах – тот ещё экстрим для всех окружающих. Аркадий любителем настолько острых ощущений не был, за малейшие признаки опьянения стал жестоко наказывать, объяснив всю опасность такого поведения.
Пьянку на работе он прекратил, но возникла другая проблема – у него не хватало времени на выгонку спирта. Подумав, нашёл выход – пригласил работать с ним двух пожилых казаков-мусульман, Рахима и
Джамиля. Один из них семьи так и не завёл, другой потерял всех близких во время ногайского налёта, поэтому они охотно переехали из своих городков жить в Азов. Дом у попаданца уже был достаточно населён, он выбил у Петрова для работников алкогольной промышленности хатку в пригороде. Самогон не свинья, прикосновение к нему мусульманина не оскверняет. Внутрь же, по завету Пророка, они спиртного не употребляли и другим, без разрешения Москаля-чародея, не наливали.
Так что у него скоро образовался нешуточный дополнительный доход от продажи излишков производства. Да и Рахим с Джамилем, получавшие по десять процентов продукции, стали вполне обеспеченными людьми. Горилка
"Москаль-чародей" пользовалась, несмотря на высокую стоимость, огромным спросом. Возможно этому спсобствовали слухи о её целебности и полезности в поддержании мужской боеготовности. Эти настойки на травах отличались от того что продавалось в местных точках общепита не меньше, чем хороший коньяк от самогона изготовленного на продажу. Правда местные потребители обычно предпочитали количество качеству, но хватало здесь и людей готовых платить за последнее. Производство в запас, "на склад" удалось начать только сейчас, когда большая часть покупателей занялась ознакомительными вояжами по соседним территориям.
Несколько крепких, но трусоватых беглецов от панского произвола
Аркадий приспособил выдувать бутылки. Он видел по телевизору, как это делается, и сумел раза с десятого объяснить бывшим селянам, а теперь пролетариям, технику их производства. Зелёное стекло для этого вполне подходило. Стеклотара, конечно, получалась нестандартной, однако потребители не жаловались, главное ведь, что наливался туда строго объявленный объём. Шуточки с обвесом или разбавлением продукции в казачьем обществе уж очень сильно пахли виселицей, никто здесь настолько деньги не любил, чтоб так рисковать.
Друзья выкушали с пол-литра свежей "Зверобойной", затем столько же чистой, прозрачной, пропущенной дважды через древесный уголь горилки и решили, что в незамутнённом виде продукт лучше. Продолжили именно ею и, не испытывая никакого кайфа от процесса, напились. Вдвоём, изредка перебрасываясь малозначимыми фразами. Иногда с другом не обязательно много говорить, достаточно чувствовать рядом его надёжное плечо.
С утра пришлось впрягаться в новую работу – перевозку ракет. Как тут было не пожалеть о медлительности, некомфортности и ненадёжности транспортных средств и дорог семнадцатого века.
Свою половину гребенцы уволокли сами, сейчас антикумыкский союз проводил привычные для тех времён действия – разорял землю врагов.
Укреплённые сёла предгорий брались легко и без ракет, но горные аулы и городки с крепостными стенами для казаков, не говоря уж о кабардинцах, были слишком крепким орешком. Зажигательные ракеты могли помочь им существенно. Север и центр шамхалата беспощадно разорялись, люди, его населявшие, вырезались или продавались в рабство. Не сумев уничтожить врага сразу, казацко-кабардинский союз медленно, но верно перемалывал его экономический и человеческий ресурс.
Аркадию же пришлось ломать голову над выбором пути. Плыть вокруг
Крыма, а потом ещё и вверх по Днепру… слишком продолжительно, тягомотно и просто нерационально. Привычная казакам дорога вверх по
Дону и Северскому Донцу с переходом через волок в бассейн Днепра сейчас попахивала авантюрой. Идти пришлось бы по землям России, а считать русских воевод пограничья дураками было верхом глупости. Они наверняка заинтересовались бы содержимым проплывающих судов, а делиться с ними этим секретом сейчас никто не собирался.
Посоветовался со Срачкоробом. Юхим не задумываясь предложил пройти вверх по Кальмиусу, из верховий перетащить волоком струги в Самару и спуститься по ней в Днепр.
