– Давай я с ним поеду, – вступил в беседу Срачкороб. – Сделаю им по пути пугательные ракеты, заодно сам запущу зажигательные, а то эти лайдаки обязательно чего-нибудь напутают.
Аркадий пожал плечами.
– Езжай, действительно, кроме тебя и послать некого, – и, обращаясь к Васюринскому: – Иван, брать будете только Очаков и
Казыкермень?
– Нет. Полное выдворение турок с нашего берега. До осени нужно их всех выгнать или уничтожить. Потом за Трапезунд и Синоп возьмёмся – отучим в наше море нос совать!
– Где бы ещё людей на такое благое дело взять? Нам ведь от поляков сотни городов и укреплений освободить нужно, за лето не справиться. А весной жди новую польскую армию, да побольше и посильнее недавно разбитой.
– Об этом пусть у Татарина и Хмеля голова болит. Да говорят, селяне чуть ли не поголовно казачатся, только назначай командиров и направляй новые полки, куда необходимо.
Расставшись с друзьями – пока до вечера – попаданец пошёл проверить, как обстоят дела в своём подразделении. Собственно, его волновало только самочувствие трёх человек, призванных сыграть важную роль в грядущих событиях. Даже закалённым в походах пожилым людям переход из Азова мог стоить немалой толики здоровья.
Шломо бен Михаель в миру Соломон Хитрож…й. Кстати, такая кличка у казаков не была оскорбительной, скорее, уважительной. Умных храбрецов там чтили, трусы же быстро падали на самое дно, становясь бесштанными в прямом смысле этого слова. С первого взгляда он походил на почтенного пожилого ребе. Никто бы и не подумал по его внешности, что этот человек участвовал во множестве грабительских походов, зарубил и зарезал немалое количество людей, много лет промышлял разбоем и работорговлей.
Гад бен Эльазар, в миру Гад Вырви Глаз (советских фильмов он не смотрел, был в его жизни такой эпизод). Тоже пожилой человек, на благочестивого походил разве что при взгляде справа. На левой стороне от уха у него остался огрызок, щёку обезображивал шрам, уходящий вниз, под бороду. Также был ветераном и хлебнул казацкой жизни полной ложкой.
Йоав бен Моше, в миру Ванька Злой. Несмотря на почтенный возраст, неукротимый характер из него так и пёр. Одна кличка о нём говорила очень много, ведь заслужить прозвище "Злой" в казацкой среде, отнюдь не склонной к доброте и терпимости… тот ещё субчик был. Попаданец успел в этом убедиться во время их недолгого путешествия.
Для Аркадия несколько шокирующим было открытие, что на Дону в казацкой среде были не только мусульмане, но и иудеи, то есть евреи, исповедовавшие веру отцов. Теперь, кстати, там и буддисты появились.
"Вот тебе и вернейшие защитники православия. Самое смешное, таки да, защитники, пусть и молящиеся Аллаху или поклоняющиеся Иегове,
Будде, черкесским языческим богам. Переиначивая слова Сталина, нет у нас других казаков. А их разнородность сейчас сыграет нам на руку.
Крещёным евреям Запорожья веры будет меньше".
Вступал в действие следующий этап операции против Речи
Посполитой – депортация евреев. Родившийся и выросший на Украине
Аркадий знал о страшной резне, учинённой над ними во время
Хмельниччины. Ему хотелось по мере возможности этого безобразия избежать. И еврейские ремесленники, особенно ювелиры, нужны были ему для развития промышленности, и портить имидж нарождающейся державы в глазах соседей не хотелось. Да и о влиятельности иудейской общины во многих странах забывать не стоило.
Естественно, ему пришлось поломать голову над причиной спасения ненавистных многим жидов для атаманов. Вот уж кого резня не смущала ни в малейшей степени – привычное дело. "Кто ищет – тот найдёт". Говорить им про гуманизм или отдалённые последствия было заранее безнадёжно, попаданец нашёл конкретное обстоятельство, интересное казакам – деньги.
Не секрет, что польская еврейская община тогда была весьма состоятельной, в случае разгрома местечек восставшими большая часть средств ушла бы к селянам или вообще вылетела дымом сожжённого добра.
Аркадий предложил выселить их к Османам, взяв плату за спасение жизни. Имуществом и деньгами. Нужных ему ремесленников отпустить только после отработки. Ну и самых нашкодивших арендаторов отдать на расправу селянам, иначе могли возникнуть серьёзные проблемы с обиженными хлопами и мещанами. Таким образом, говорил он на совете, убиваются сразу несколько зайцев одним выстрелом.
– Мы избавляемся от жидов, оставляя себе большую часть их имущества. Селяне получают головы самых лютых своих врагов. Османам достаётся "подарочек" в виде свалившихся им на голову нескольких десятков тысяч обедневших жидов. Ну и я получаю, пусть на время, нужных мне работников.
К сожалению, заранее начинать эту операцию было сложно. Перед походом на Польшу к еврейским общинам Стамбула (выходцы из разных мест жили там не очень дружно) отправили двух казаков-иудеев. Приходилось учитывать, что к выкрестам в там относились так же, как в православных к униатам.
Униатская проблема была ещё более сложной. Любимым развлечением казаков во времена Хмельниччины было утопление униатов в мешках. При наличии свободного времени, в случае же занятости их просто и без изыска забивали палками, резали, кололи, сгоняли в хату и поджигали…
Аркадий не нашёл пока полного решения проблемы. Предложил было атаманам организовать штрафные отряды из перешедших в униатство и католичество, чтоб кровью смывали измену вере отцов, но понимания не нашёл. Казаки предпочитали воевать сами, единственное, что удалось протолкнуть – продажу их в Россию, где православный царь наставит заблудших на путь истинный. Полякам же предстояло плыть в Персию, чьи рабские рынки также испытывали большой дефицит рабочей силы. Прекрасным паннам и панёнкам же предстояло, вне зависимости от их желания, стать православными жёнами казаков.
Русские воеводства Польши вспыхнули, будто стог сена в засуху. На
Левобережье Днепра – поляки эти земли Заднепровьем называли – восставшие крестьяне и пришедшие туда казаки уже полностью контролировали почти всю территорию, кроме городов и замков, имеющих хорошие укрепления. Панов там и так мало было, большая часть земель магнатам досталась, сейчас за грехи хозяев расплачивались подпанки и холуи. Порой с ними вместе, или за них, причём очень страшно, платили их семьи. Гражданская война – очень жестокое, безжалостное явление.
Города и местечки окружались, но не штурмовались. Селянам самим взять крепостные стены приступом было нелегко, а казаки, в соответствии с планами атаманского совета, в атаку не спешили. Естественным образом лидерство на Левобережье захватил один из сподвижников погибшего
Павлюка, полковник Скидан. Окружённые превосходящими силами врагов, не имеющие больших запасов продовольствия, все ещё не сдавшиеся гарнизоны поляков и враждебное казакам население городов были обречены. Умные люди это понимали и охотно шли на переговоры. Казацкие атаманы и полковники вели их с позиции силы, полное уничтожение польской армии давало возможность и право диктовать параграфы условий сдачи противника.
В нескольких городах, в том числе – Чернигове, гордецы или глупцы уперлись и сдаваться на предложенных условиях отказались. Их не торопили, количество казаков к этому времени перевалило за сто пятьдесят тысяч, была возможность блокировать врагов и спокойно выжидать. Вопреки советам попаданца казаки решили распространить на все русские воеводства закон Сечи от тридцать пятого года – никаких иноверцев на православной земле. Хмельницкий Аркадия поддерживал, но пока не было у него того непререкаемого авторитета, который он к пятидесятым годам завоевал в реальной истории. На земли Донских казаков и Крым этот закон не распространялся, была в нём и оговорка об использовании иноземных специалистов, с огромным трудом протащенная
Аркадием. Но что поделаешь, уж очень силён был накал межконфессиональной вражды в Малой Руси.
Вопреки приказу Хмеля Скидан засылал небольшие отряды казаков и в
Великое княжество Литовское. Впрочем, там и без них хлопских бунтов хватало, магнатским карателям приходилось вертеться как на раскалённой сковородке, но от умиротворения сельская местность княжества была далека. Приказ Богдана был подкреплён посылкой к Радзивиллам одного из пленников с предложением о нейтралитете. Была у некоторых атаманов надежда, что литовские войска не станут вмешиваться в войнушку на территории польской юрисдикции.
По дорогам собственно Польши гуляли орды врагов, круша и сжигая всё, до чего могли дотянуться. Тысячи хлопов остались без средств к существованию и толпами бродили по областям, не затронутым нашествием.
Толпами потому, что одинокие попрошайки удивительно быстро бесследно исчезали. В польских деревнях любых чужаков встречали неласково, а слабых и беззащитных втихую уничтожали.
