Когда предварительная суета была закончена, мы все собрались у очага, чтобы как полагается двум предводителям, наконец-то заключить договор аренды, медленно и мучительно перечисляя все пункты. Но гость вытащил из сумки кошель с серебром, положил его на стол передо мной, и тут же сломал церемонию, предложив скопом утвердить все условия, что мы оговорили с его слугой.
Выяснив, что больше ни у кого нет вопросов и уточнений, он перешел к главному.
— Судя по тому, как рачительно твой помощник смог выжать нас, — вполне одобрительно ухмыльнулся маг, — вы примерно догадываетесь, зачем я здесь. Да, в ваших краях давно не было никого из нашей гильдии, поэтому я хочу подзаработать. Пощипать местные логова, заготовить сколько-то требухи подороже, но перед этим, пока еще твари ничего такого не ждут и не зашевелились, собираюсь наведаться в замок Ла Рош-Ноэль. Как я слышал, из все еще живых вы единственные, кто были там, а ты, — подмигнул Вальдемар, — так и вовсе умудрился погостить внутри?
От этих слов у меня внутри все похолодело, оптимистичное настроение сменилось на свою противоположность и, кажется, даже давление умудрилось скакнуть.
— Как на счет подзаработать? — продолжал лучиться оптимизмом гость.
«Вот сука, так ведь и знал…»
* * *
* Денье(фр. [denier] от лат. [denarius] денарий) — французская средневековая разменная монета, бывшая в обращении по всей Западной Европе начиная c V века. Чеканилась в подражание римским денариям, и 12 денье — составляли счетную единицу «солид» (соль, су).
Ливр (фунт) серебром — состоял из 20 солидов или 240 денье, а самой мелкой французской монетой был серебряный же «обол» = ½ денье.
* Когномен(в Древнем Риме) — часть полного имени человека, индивидуальное прозвище, данное некогда кому-либо из представителей рода и часто переходившее на потомков и становившееся названием семьи или отдельной ветви рода. Здесь — термин использован в ироничном смысле, хотя прозвища в средние века использовались точно так же.
* Дежавю(фр. [déjà vu] уже видел) — психическое состояние, при котором человек ощущает, что когда-то уже был в подобной ситуации или в подобном месте. Однако, испытывая такое чувство, обычно он не может, несмотря на его силу, связать это «воспоминание» с конкретным моментом из прошлого. Здесь — использовано в переносном смысле.
Глава 4
Перекрестки
Развалины селения Сен-Лу, утро
(12 февраля 1402 года, два дня спустя)
Судьба и История, судя по всему, всегда возьмут свое.
В этом мире не случилось кровавой Столетней войны, но смерти и страданий на его долю все равно пришлось более чем вволю. Сжираемые десятками тысяч ежедневно европейцы, в начале прошлого столетия вообще проигнорировали разборки Плантагенетов и Капетингов. Да и сами изрядно обессилевшие королевские дома, не стремились раздувать «из мухи слона».
По воспоминаниям Дирка реальных «элефантов» (слонов) в тех странах, где они жили, в большинстве своем извели почти сразу после открытия врат. Купцы рассказывали, что приученных людьми и не способных сбежать из ставших ловушками каменных стен своих «слоновников».
В первые годы после вторжения, многие демоны умудрялись выкармливать армии в десятки тысяч хобгоблинов, урукхаев и прочих элитных слуг и бойцов. Но постепенно ресурсы истощались, немногочисленные анклавы людей учились сопротивляться, и сейчас мало у кого даже из самых могущественных пришельцев-повелителей была под рукой хотя бы пара сотен таких подручных.
Демоническая междоусобица, что по-прежнему не прекращалась ни на день, к началу нынешнего века выглядела так: предательством или какой-нибудь особо изощренной хитростью захватить ближайший человеческий анклав и пустить его жителей на корм. Вырастив армию боевых слуг, уже с их помощью попытаться или захватить новых, или истощить силы соперника, а потом и добить его лично.
И лучше всего не изгнать, или каким-то иным способом развеять.
А заточить врага в артефакт, может быть, расчленить или разорвать на куски, чтобы отделить саму его суть. Найти то, что давало побежденному силы, и теперь уже стать влиятельнее по-настоящему. А не с помощью сильных, но недолговечных, строптивых и неспособных к размножению прислужников.
И вся земля сейчас была наполнена следами вот таких позабытых попыток…
…Деревушку примерно в 7 км на северо-запад от родного города Дирка собственная церковь не спасла просто потому, что стен здесь не было. Местный звонарь, или может быть сам священник, вполне возможно до последнего бил в колокола, но вряд ли это его спасло.
Кто именно ворвался сюда, перебил жителей, разграбил их имущество и разрушил постройки, память не сохранила. Место, где когда-то жили люди, точнее — его развалины, — сейчас годилось лишь на роль одного из ориентиров по пути в бывшую столицу графства.
Правда, караваны ходили туда не настолько часто, и полноценная дорога почти за столетие ужалась до торговой тропы. Она брала начало от Бона-на-Соне, огибала вот эти развалины, и дальше уже не так сильно, петляла до самых городских ворот «настоящего» Бона. Захиревшего, конечно, но все еще не маленького, однако сегодня мы туда не собирались.
К открытию ворот наш отряд уже готов был выдвинуться за городские стены и вот, спустя два часа мы здесь. Единственное полноценное ответвление торговой тропы, прямо перед руинами сворачивало строго на запад, и вело к тому самому замку, где меня едва не переработали в гоблинское дерьмо.
До бывшей столицы графства Бонуа отсюда было 14–15 км. А вот до холма, на котором стоял замок Ла Рош-Ноэль предстояло телепать почти вдвое дольше — не меньше 26–28 км или «около 13 тысяч туазов»*. Сам я пути ни туда, ни обратно не запомнил, но дядюшка поведал все необходимые подробности еще в день знакомства с нашими жильцами.
Он, кстати, считал, что для первой «пробной» атаки лучше бы выбрать цель попроще.
Наставник был отчего-то уверен, что Могущественный, в чьи владения изначально вошла весомая часть графства, территорию сейчас не контролирует. С его слов получалось: все местные «гнезда» пока сами по себе, и экспериментировать можно было бы безболезненно, но твердых доказательств у него не нашлось, и спора с магом не получилось.
Дядюшка и правда, был не до конца уверен в своих сведениях. Тем более что за время болезни они же могли и устареть. Да и чувствовалось — щеголь-лиценциат моему наставнику внушает некоторое уважение, а такое с ним случалось не часто…
За день до отъезда произошло несколько важных событий.
Во-первых, двоюродный брат, с которым я накануне поругался, действительно, привел нашего — теперь уже моего — жеребца. После короткого осмотра, стало понятно, что с тем все хорошо, и уж он-то как раз полностью готов к участию в запланированном налете.
Удивительно, но поначалу родственник и денег брать «не хотел». Или как минимум, старался
