Ксюха сунула смартфон Людвигу прямо в руки и сразу поняла: с таким чудом техники он еще не сталкивался. – Только не урони с непривычки, умоляю, он мне дорог как память о бесцельно прожитых годах!
– Это телефон, – со вздохом сообщил Людвиг, как будто хоть кто-то в комнате этого не знал. – Ладно, подловила. Теперь объясняй, как его включить, а то раньше они по-другому выглядели.
– Сбоку маленькая кнопка. Нажми один раз.
– Круто! А дальше? – спросил он, когда на экране высветилось требование ввести графический ключ.
Интонация была странная, нечто среднее между восторгом (вау, какая штука!) и досадой (а я ей пользоваться не умею). Причем досада, кажется, перевешивала. И не столько из-за неумения пользоваться телефоном, сколько из-за того, как быстро и легко какая-то случайная девчонка это раскусила.
Наверное, Ксюхе стоило бы гордиться собой, но почему-то не получалось.
Ну да, раскусила. Поймала с поличным. Поставила перед фактом. Практически вынудила человека раскрыть тайну.
Только скрывал он эту тайну явно не ради выгоды и не из-за любви к недомолвкам. Просто старался не вспоминать лишний раз, как о тех же татуировках.
Как сама Ксюха старалась не вспоминать (и уж точно не хотела бы рассказывать) о маме.
Ну и чем здесь гордиться?
– Твердый знак там нарисуй, прямо на экране, по точкам, не отрывая руки.
С квестом по разблокировке телефона Людвиг справился с первого раза, чем заслужил уважение. В качестве награды Ксюха решила не расспрашивать его о прошлом совсем уж нагло. По крайней мере в ближайший час. Пусть сначала с техникой наиграется!
– Почему именно твердый знак?
– Да просто так, он прикольный. Теперь открывай галерею… вон в ту кнопочку просто пальцем ткни. Ага. И листай фотки. Нет, не туда, вправо. Ой, то есть влево…
С фотогалереей Людвиг тоже разобрался довольно быстро и вскоре уже разглядывал кадры со стройки. Долго разглядывал, заодно и увеличивать картинку научился.
– Ну и ладно, – наконец выдохнул он, возвращая Ксюхе телефон. – Все равно это была съемная квартира, и никто меня там не ждал.
– А прописан ты где? – Ксюха немедленно позабыла о своем намерении не приставать с расспросами.
Потом-то вспомнила, конечно, но к этому времени Людвиг уже начал отвечать.
– У отца. Если этот старый жулик меня еще не выселил каким-нибудь образом… А это что за кнопка?
– Камера. О, сфоткай меня на шкуре рядом с камином! – Ксюха отодвинула в сторону миску с остатками еды, чтобы не портила кадр, и попыталась изобразить на лице что-то милое и расслабленное, а не как обычно. – Не любишь его?
– Камин?
– Отца.
– Терпеть не могу, и это взаимно. Не дашь мне уйти от темы, да?
– Дам, если ты попросишь. Могу вообще домой свалить, если хочешь. То есть не сама, конечно, тебе придется проводить меня в реальный мир, но… Я могу уйти, но… – Ксюха уставилась в огонь. Надо же было смотреть куда-то, кроме как на Людвига. Не котлету же взглядом буравить!
Потому что…
Ну…
Потому что на самом деле она совсем не хотела уходить!
– Вот так и замри, – скомандовал Людвиг и быстро сделал несколько снимков. – Глянь, вроде неплохо получилось. А это… ой, я что-то нажал, и оно теперь меня снимает.
– Это фронтальная камера, для селфи. Ей можно всякие автопортреты делать. И еще там встроенные фильтры есть и маски всякие, сейчас покажу. Вот, смотри! Тебе идет!
При виде своего лица с огромными анимешными глазами и мультяшным румянцем Людвиг ожидаемо заржал, а от маски с собачьими ушами торопливо отвел взгляд.
Слишком торопливо, чтобы это можно было списать на случайное совпадение.
Ксюха не собиралась спрашивать в лоб и вообще не планировала спрашивать прямо сейчас. Но любопытство внутри вибрировало и жгло, а от вопросов першило в горле, и они вылетали сами собой неудержимо, как кашель при бронхите.
– Почему ты скрываешь, что умеешь превращаться в собаку?
Людвиг, кажется, вовсе не удивился вопросу.
– Потому что я не умею превращаться в собаку, – хмыкнул он. – Ты что, волков никогда не видела?
– Разве что по телеку, в документалке, но они там были тощие и облезлые какие-то. Что, правда волк? Серьезно? Я думала, хаски!
– Кстати, во многих художественных фильмах волков именно хаски и играют. Ты в курсе?
– Никогда об этом не задумывалась, – созналась Ксюха. И немедленно выпалила очередную глупость: – А можно тебя погладить? То есть не человека, а волка? Если откажешь, я не обижусь, я все понимаю. Просто собак очень люблю, а бабушка не разрешает, вот и… Очень хочется… Извини…
– Можно, – после небольшой паузы кивнул Людвиг, – можно погладить. И можно оставаться здесь, сколько захочешь. Я даже ключ тебе дам. Но только в обмен на последнюю котлету!
Интермедия 1. Волчонок
1991 год
Людвиг Майер ничего не боялся. Он мог залезть на самое высокое дерево во дворе, дернуть за хвост злющую овчарку Юту с соседней улицы, целых десять минут просидеть в темном чулане, добежать по тонкому льду до середины озера и несколько раз топнуть там ногой, заговорить с полоумной фрау Бруннер и еще много чего. Конечно, почти все это приходилось делать тайком от мамы, но маму с ее вечной угрозой надрать уши Людвиг тоже не больно-то боялся.
Ее просто не хотелось огорчать, но это другое. Совсем другое.
А вот сама мама была жуткой трусихой: вечно волновалась, что сын поранится, обожжется или просто свернет себе шею. Но Людвиг был не только бесстрашный, но и везучий. И сообразительный. И обаятельный.
В общем, прекрасный был человек этот Людвиг Майер восьми с половиной лет от роду, только непоседливый очень.
Да и как усидеть на месте, когда вокруг столько всего интересного?
Например, в лесу!
Лес окружал деревню со всех сторон. Не сдавливал в тисках и не держал в осаде, как игрушечные солдатики вражеский замок, а просто расстилался вокруг пышным зеленым ковром.
Это был приличный, культурный лес. Через него проходило широкое шоссе и несколько дорог поменьше, а все остальное пространство занимали пешеходные тропинки с указателями. По тропинкам день-деньской гуляли бодрые пенсионеры, мамочки с колясками, влюбленные парочки и туристы, приехавшие посмотреть на развалины старинной крепости, притаившиеся неподалеку.
От крепости осталось едва ли полторы стены, да и те высотой по плечо Людвигу Майеру, но туристов это не останавливало.
Людвига тоже, поэтому развалины он облазил вдоль и поперек и знал там каждый камень. И очень удивился однажды, обнаружив рядом со стеной странную белесую дымку.
Летним солнечным днем дымка совсем не казалась страшной. Выглядела она как пар над кипящей водой – мутный сгусток без определенной формы. И без запаха. И без…
Людвиг аккуратно потыкал дымку пальцем и убедился, что на ощупь она тоже никак от обычного воздуха не отличается. Но все же было в ней что-то непонятное, притягивающее внимание. Нездешнее. Возможно, даже магическое!
Мама строго-настрого запрещала трогать без разрешения магические предметы и после ритуалов всегда
