Людвиг Майер, как только чужие воспоминания схлынули, а в ушах перестало звенеть. – Знаешь, у меня есть мама, и она вечно всего боится. Ну, в основном за меня боится. Тебе даже не придется ее пугать, можно просто находиться рядом и иногда подпитываться ее страхами. С голоду не умрешь, а потом что-нибудь придумаем. Как тебе такой план?
Боггарт (а белесый клочок тумана был, несомненно, старым, но не слишком удачливым боггартом) заинтересованно затрепетал, но почти сразу же обмяк, повис безвольной тряпочкой. Кажется, идея пришлась ему по вкусу, только реализации что-то мешало.
– Ты не можешь покинуть пределы замка, – уверенно заявил Людвиг.
Пожалуй, он и сам не мог точно сказать, откуда взялась эта уверенность: из обрывков чужой памяти, из детских книжек о призраках, или вообще помогло случайное озарение.
Боггарт немедленно просветлел всем собой и заметался вдоль стены, показывая, где искать привязку.
Искали долго.
Точнее, с местом определились почти сразу, но потом выяснилось, что нужный предмет скрыт где-то в толще земли. Пришлось копать.
Сначала Людвиг пытался рыть яму руками, затем плюнул на предосторожность (все равно же никто не увидит!) и обернулся волком. С когтистыми лапами дело пошло бодрее, да и запахи помогали ориентироваться. Он быстро выделил нужный и теперь точно знал, что именно ищет и где оно зарыто. Не очень глубоко, к счастью.
Спустя полчаса работы Людвиг держал в руках небольшую косточку (кажется, от указательного пальца) и радовался, что боггарт не потребовал вытащить на поверхность весь скелет целиком.
Косточка отправилась в пакет, сгусток тумана, совсем разлохматившийся от волнения, нырнул туда же. И даже поместился!
Правда, пакет – невесомый, но довольно объемный – пришлось нести в руке сперва по лесным тропинкам, потом через всю деревню, но никому не было до него ни малейшего дела. Кажется, если бы Людвиг тащил с собой детскую лошадку на колесиках или кастрюлю с горячим супом, тоже никто не удивился бы, только вздохнули бы обреченно: «Опять этот непутевый мальчишка что-то затеял!»
Отсутствием чрезмерного внимания и глупых вопросов Людвиг наслаждался почти до самого дома, даже успел помечтать о том, чтобы мама тоже ничего не заметила (а лучше вообще ушла бы куда-нибудь по делам), но, свернув на родную улицу, понял, что украдкой пробраться в свою комнату не получится.
Потому что у дома стояла полицейская машина.
И скорая.
И даже пожарная, что было совсем уж странно – вокруг совершенно ничего не горело.
В другое время Людвиг был бы рад такому обилию спецтехники и непременно выпросил бы у пожарных разрешение залезть в кабину (в крайнем случае можно и без разрешения), но сейчас это… Нет, не пугало. Но настораживало.
– Здравствуйте, герр Штайн, – вежливо поздоровался Людвиг с пожилым полицейским, который жил на соседней улице, а сейчас курил, прислонившись к машине.
– Людвиг Майер, – произнес герр Штайн.
И замолчал. И все вокруг замолчали, прекратив разговоры, и разом повернулись к ним. И уставились на Людвига, словно ожидая чего-то.
– Людвиг Майер, – повторил герр Штайн.
И не сказал больше ничего. Ни «Где тебя носило, мать уже всю округу на уши поставила?!», ни «Сколько раз тебе говорили не баловаться со спичками!», ни «Ханс Раух видел, что это ты измазал краской забор фрау Бруннер!».
Вместо этого полицейский вздохнул и обвел всех взглядом, словно умоляя, чтобы кто-нибудь пришел ему на помощь. Но помогать никто не стал, все только отворачивались. Даже пожарные.
И только тогда Людвигу стало страшно. Действительно страшно.
Когда герр Штайн наконец начал говорить, Людвиг уже не слышал его слов. Только чувствовал, как лихорадочно колотится сердце, как текут по лицу слезы и как в пакете ворочается и довольно урчит сгусток тьмы.
Глава 5. Ложь во спасение
– Я нашла хозяина собаки, – с порога объявила Ксюха.
Всю дорогу домой она думала, что бы такое соврать про невесть откуда взявшиеся деньги. Варианты типа «нашла на улице», «выиграла в лотерею» и «получила за помощь от беглого колдуна-оборотня» отпадали сразу. Нужно было что-то условно правдоподобное, но сложно проверяемое и, конечно, совершенно законное.
– Какой собаки? – не поняла бабушка. Ее сейчас больше интересовала не какая-то неизвестная собака, а вполне реальная пропажа еды из холодильника. По крайней мере смотрела она на пустую полку. – А куда ты…
– Так я о том и говорю! Ты дослушай! Я на улице заметила собаку. Ту самую, которую Серега мучил, когда я его по башке долбанула. А собака красивая, хаски. Только она… он теперь хромает, поэтому я сразу и опознала, что тот самый. Но сначала он ко мне подходить не хотел, боялся. Это тут недалеко было, и я сбегала домой, взяла котлеты и приманила его. И осмотрела, пока он ел. А у него на ошейнике медальон с телефоном хозяина. Я позвонила, мужик так обрадовался, сказал, что приедет, как только сможет. Ну и пока он ехал, мы доели все котлеты. Потом я этому мужику рассказала, что случилось. Ну, всю историю с разбитым мобильником, и вообще. И он покивал так задумчиво, а потом дал мне денег. Типа за спасение собаки. За дважды спасение: что от Сереги отбила и что хозяина нашла. Короче, нам теперь есть чем отдавать долг за телефон. Вот! – И Ксюха выложила на стол пачку банкнот.
Бабушка неторопливо закрыла холодильник и перевела взгляд на деньги. Некоторое время смотрела на них, как на дохлую мышь или даже как на дохлую мышь-зомби, которая вдруг вскочила и побежала всех кусать. Но банкноты не кусались, не воняли и вообще вели себя смирно, поэтому бабушка решила их потрогать. Осторожно. Кончиком ногтя.
А потрогав, вынесла вердикт:
– Немедленно позвони этому человеку и верни деньги!
– Еще чего! – буркнула Ксюха.
Реакции бабушки она не удивилась, в очередной раз мысленно отметив, что у той какой-то совершенно иррациональный страх перед подарками судьбы. Мол, чтобы получить что-то, надо работать, страдать и превозмогать. А если вдруг что-то досталось легко и просто – это не считается и вообще не к добру.
– Я сказала – звони! Разве можно брать деньги у незнакомых людей?
– Можно. Он сам предложил.
– Взял и просто ни с того ни с сего предложил первой встречной соплячке такую сумму? Откуда они у него вообще? Может, он преступник какой! Нормальные люди так не поступают!
Ну да, нормальные страдают и превозмогают, а потом попрекают внучку каждой копейкой, потраченной на новый чехол для телефона или краску для волос.
– Хочешь сказать, нормальные люди не благодарят тех, кто им помог?
– Благодарят. Но поблагодарить – это, например, спасибо сказать, а не деньги в карман совать.
– Да почему? Разве плохо, если у человека достаточно денег, чтобы отплатить ими за помощь?
– Плохо, что ты опять не думаешь о последствиях. – Сдаваться без боя бабушка не собиралась. – Сколько раз тебе повторять: бесплатный сыр
