Приведу примеры. В последней, 5-й сцене I акта пьесы Гамлет после встречи с Призраком просит Горацио и Марцелла принести клятву молчания.
Horatiо: О day and night, but this is wondrous strange!Hamlet: And therefore as a stranger give it welcome[107].
Привожу в переводе М. Лозинского:
Горацио: О день и ночь! Все это крайне странно!
Гамлет: Как странника и встретьте это с миром[108].
(I. V. 106–167)
Странным странником является Призрак, который приходит в мир живых сообщить Гамлету тайну. В «Подвиге» Мартын «вольным странником» (с. 174) отправляется в мир призраков ради приобщения к таинству. Набоков заимствует у Шекспира смысловое содержание категории странности, как некоторой причастности потустороннему. Одно из проявлений его — утрата рассудка[109]. Примечательно, что когда в финале Дарвин рассказывает Зиланову о поступке Мартына, тог восклицает в ответ: «Что за странная история… Каков, однако, сумасброд» (с. 232–233).
Внешний уровень определения странности поведения Мартына связан с непониманием его другими. Подвиг Мартына не подчинен общественной пользе, цели его и готовность к свершению вызревают в сознании героя без всякой соотнесенности с историческим временем и гражданской общепринятой логикой. Так, Дарвин думает о Мартыне: «Тут есть что-то странное. Спокойно сидел в Кембридже, пока была у них гражданская война, а теперь хочет получить пулю в лоб за шпионаж?» (с. 229). Непонимание Дарвина обусловлено и его собственным опытом, отвечающим общей норме: он, «прервав университетское учение, ушел восемнадцати лет на войну…» (с. 71). Мотив смелости/боязни в «Подвиге» прочитывается как перекличка с аналогичным мотивом в «Гамлете». Пересечение Мартыном границы географической отождествляется с пересечением границы экзистенциальной[110]. Ср. у Шекспира в знаменитом монологе Гамлета:
…Who would these fardels bear.To grunt and sweat under a weary life,But that the dread of something after death,—The undiscovered country, from whose bournNo traveller returns, — puzzles the will…
Привожу в переводе В. Набокова:
…Кто б стал под грузом жизникряхтеть, потеть, — но страх, внушенный чем-тоза смертью — неоткрытою страной,из чьих пределов путник ни одинне возвращался, — смущает волю…[111]
(III. I. 78–82)
В финальных сценах романа несколько раз пропевается сокращенная цитата из «Гамлета», Мартын в последний раз поднимается в свою комнату: «„Прощай, прощай“, — быстро пропела этажерка, увенчанная черной фигуркой футболиста…» (с. 207). В последней сцене с Дарвином: «„Прощай“, — сказал Мартын, но Дарвин промолчал. „Прощай“, — повторил Мартын» (с. 230).
Adieu, adieu, adieu! remember me.
(I. V. 91)
«Прощай, прощай! И помни обо мне» — таковы последние слова Призрака.
Сквозная аллюзия романа на пьесу Шекспира допускает предположение, что в ней оглашена цель подвига героя. Она открывается Гамлету после посвящения в тайну пришельцем из потустороннего мира,
The time is out of joint. О cursed spiteThat ever I was born to set it right.
Век расшатался, — и скверней всего,Что я рожден восстановить его.
(I. V. 189–190)
Выдвигаемая гипотеза опирается на один из важных мотивов «Подвига» — мотив века[112]. В предисловии к «Glory» Набоков счел нужным привести первоначальное название произведения — «Романтический век», «Romantic times»[113].
В «Подвиге», романе биографическом, выдерживается показатель времени исторического. Родители Мартына расстаются «в год, когда убили в Сараеве австрийского герцога…» (с. 14). Весной 1918 года — умирает отец героя (с. 17), весной 1919 года — Мартын с матерью покидают Крым (с. 33), а осенью 1919 года — он поступает в Кембридж (с. 66). Начало учебы совпадает с событиями гражданской войны: осенью 1919-го войска Юденича идут на Петроград. (Соня спрашивает Мартына, «собирается ли он ехать к Юденичу» (с. 60).) Вторая осень Мартына в Кембридже приходится на время врангелевской эвакуации из Крыма. (Мартын узнает от Сони, что муж ее сестры убит в Крыму (с. 103).) В мае 1922 года Мартын заканчивает Кембридж (с. 133). «Лето, осень, зиму» (с. 52) проводит у матери, а в апреле 1923 года приезжает в Берлин (с. 152). Спустя год, в середине мая 1924 года (с. 175), он едет на лето на юг Франции. В сентябре возвращается к матери в Швейцарию (с. 198). Уход его в Зоорландию, таким образом, приходится на осень 1924 года.
Вместе с тем повествование регистрирует несовпадение личной и общественной событийности. Летом 1921 года «Мартын представлял себе в живописной мечте, как возвращается к Соне после боев в Крыму… Но теперь было поздно, бои в Крыму давно кончились…» (с. 117). В романе разрушается всякая логическая зависимость поступка героя от коллективной истории. Дарвин пытается подыскать понятное объяснение нелегального перехода Мартына: «Ты полагаешь, может быть, что швейцарцу после того убийства в женевском кафе не дадут визы?» (с. 229). Речь идет об убийстве советского полпреда В. В. Воровского в кафе в Лозанне (типичный для набоковской поэтики сдвиг при переводе факта в текст). Завуалированный намек — темпоральное свидетельство: убийство произошло 9 мая 1923 года.
Приведенный пример — показатель исторического времени в романе, но одновременно и демонстративной несоотнесенности с ним личного пути героя.
Дата ухода Мартына в Зоорландию выбрана с учетом не исторической, а пушкинской хронологии, что обусловлено уже отмечавшейся ориентацией биографического романа Набокова на пушкинскую модель. Мартын отправляется на Север, в Россию осенью 1924 года; В августе 1824-го Онегин возвращается на Север, в Петербург, а Пушкин едет в ссылку в Михайловское[114]. Синхронизация биографии героя и автора в «Подвиге» — отсылка к приему Пушкина. Так, у Набокова начало изгнания Мартына совпадает с отъездом в эмиграцию Набокова. Как замечает в Комментариях Набоков, у Пушкина отъезд Онегина в деревню к дяде синхронизирован с его собственной высылкой с Севера, состоявшейся ровно за три года до этого[115].
Согласно законам биографической формы, жизнь героя заключена в определенные временные пределы, отмеченные датой рождения и датой смерти (исчезновения из текста). День рождения Мартына в «Подвиге» предлагается установить читателю. Известно, что он наступает вскоре после приезда героя в Швейцарию (с. 47). Мартын уезжает из Крыма ранней весной. Погода: «ненастное море и косо хлещущий дождь…» (с. 33) — характерна для начала марта[116]. Путь до Греции, пребывание там (не более трех недель, с. 64), дорога до Марселя, а затем Лозанны в целом длится более месяца. Если герой покидает Крым в начале марта, то день рождения его приходится на середину апреля. В английском переводе романа читаем: «…then in mid-April 1923, on his twenty-first birthday, he (Martin. — N. B.) announced to uncle Henry that he was leaving for Berlin»[117].
Согласно церковным книгам 14 апреля — день именин Мартына[118]. Даль называет 14 апреля днем Мартына-лисогона[119].
В тексте, однако, назван день именин героя, и примечательна его точность: вот письмо от 9 ноября — дня его именин. «В этот день, — писал Мартын, — гусь ступает на лед, а лиса меняет нору» (с. 87). Выбор даты символичен. 9 ноября — день именин Александра[120]. Отсылка к Пушкину закреплена в характеристике числа, которая представляет собой переведенную в прозу цитату из «Евгения Онегина»:
На красных лапках гусь тяжелый,Задумав плыть по лону вод,Ступает бережно на лед…
(IV. XLII. 9–11)
Таким образом, дата рождения героя приходится надень его именин, а именины Мартына — на день именин Александра.
Прием утаивания и называния дат соотносится в романе с категориями общественной и личной. Дата именин, связанная с наречением, «называнием» человека и тем самым приобщением к миру общественному, оглашена. Даты рождения и смерти, принадлежащие пути личному, — скрыты.
Не названа в романе и дата перехода Мартыном границы. Перед уходом в Зоорландию Мартын приезжает к матери, в сентябре 1924 года. Приезд его приходится, видимо, на конец месяца; о том свидетельствует итоговая фраза, относящаяся к погоде: «Сентябрь был жаркий, погожий» (с. 198). Мартын проводит в доме дяди менее двух недель, в течение которых знакомится с Грузиновым.
В первую декаду октября, во вторник (с. 199), который выпадает в 1924 году на 7 октября, Мартын едет в Берлин. Он прибывает туда в среду, т. е. 8 октября. Указание на начало октября делается в тексте посредством цитаты из Пушкина: «…прекрасны были теплые рыжие оттенки листвы, — „унылая пора, очей очарованье“…» (с. 212). Это строка из стихотворения «Осень», которое начинается со слов: «Октябрь уж наступил…»[121].
