Репетитивность сюжетных фрагментов в «Подвиге» характерна для мифологического сюжетостроения[136]. Более того, отдельные сюжетные периоды романа непосредственно отсылают к «Одиссее» и «Энеиде».
Так, роман Мартына с Аллой Черносвитовой — аллюзия на Вергилия, но одновременно и на Пушкина. Начну с пушкинской сказки «Руслан и Людмила». У Мартына завязывается роман с женой Черносвитова, который живет с ним в одной комнате и, бреясь по утрам, «неизменно говорил: „Мазь для лица Прыщемор. В вашем возрасте необходимо“» (с. 40). В поэме Пушкина колдун Черномор уносит невесту Руслана. Имя сказочного злодея «раскалывается» на фамилию мужа и название крема. Сила Черномора в бороде. Ср.: в романе обманутый муж усердно бреется «безопасной бритвой» (с. 40). У Пушкина седую бороду Черномора «на подушках осторожно» несет «арапов длинный ряд»[137]. Образ влюбленного колдуна пародийно закреплен в фамилии обманутого мужа — Черносвитов.
Но главный адресат сюжетного фрагмента — Вергилий. Любовная связь Мартына с Аллой Черносвитовой в Греции — аллюзия на роман Энея с Дидоной, карфагенской царицей. Дидона названа в тексте «блуждающей» (femina… errans. — IV. 211). Ср. у Набокова об Алле: «Одна только эта молодая дама выглядела примерной путешественницей…» (с. 33). Дидона после гибели мужа бежит в Африку, где покупает землю у царя Ярба. Она становится африканской царицей. Мотив пародийно воплощается в жарких любовных сценах: «…Алла похрустывала в его объятиях… Между тем близка была Африка… узоры знойной суши…» (с. 50). Страсть Дидоны к Энею отзывается в декларируемой «страстности» Аллы. «Я безумно чувственная. Ты меня никогда не забудешь…» — говорит она Мартыну (с. 50).
Образ Аллы Черносвитовой в сознании Мартына связывается с «черной статуэткой (футболист, ведущий мяч)» (с. 47), которую дядя Генрих дарит ему на рождение. Таинственный смысл символа предлагается к читательской интерпретации.
Хрупкость Аллы («Ах, сломаешь», — говорит она Мартыну, с. 50) легко соотносится с хрупкостью статуэтки. Черный цвет фигурки — с черным цветом, закрепленным в фамилии героини. Но основное значение символа раскрывается в аллюзии на Вергилия.
В книге IV поэмы разгневанная царица говорит Энею:
…А я преследовать будуС факелом черным тебя…
(IV. 384–385)
Фамилия героини, Черносвитова, — пародийное отражение образа Дидоны, с черным факелом мести преследующей покинувшего ее возлюбленного. Симптоматично, что в романном отражении возникает «мимозовая ветка» (с. 50), которой Алла машет Мартыну при прощании — синоним «золотой ветви», позволяющей Энею проникнуть в Царство мертвых (См.: VI. 406–409). Алла называет любовные свидания — «заглянуть в рай» (с. 48), Мартын, отправляясь в Зоорландию, собирается заглянуть в ад.
И еще один элемент символа — «футболист, ведущий мяч» (с. 47). Футбол, бокс, гребля, теннис образуют мотив спорта в романе. Спорт утверждается в «Подвиге» как форма испытания смелости, проявление геройства. Героическое начало, которое видит в спорте Мартын, восходит к римской модели. Указания на нее есть в тексте. Мартын размышляет о словесности: «Были в ней для Мартына намеки на блаженство: как пронзала пустая беседа о погоде и спорте между Горацием и Меценатом…» (с. 75). Цитата отсылает к 1-й Оде Горация, посвященной Меценату, где в строках 3–6 описывается соревнование на колесницах на олимпийской арене[138]. Цитирую в переводе М. Л. Гаспарова: «Есть такие, кому высшее счастие пыль арены взметать в беге увертливом раскаленных колес…»[139]. «Не было победы славней для античного человека, — пишет М. Гаспаров, — чем победа на Олимпийских играх»[140]. Роман с Аллой — первая победа молодого человека в любви — может отождествляться в его сознании с победой спортивной.
Возможно, однако, и другое прочтение символа. Оно отсылает к Гомеру и Вергилию, к образу надгробных спортивных игр[141]. Их символическая связь с мраком царства мертвых воплощается в романе в «черной статуэтке футболиста» (с. 47).
Черный цвет в «Подвиге» традиционно связывается с Царством Аида, а пародийно — с Африкой. Африканский мотив в романе также связан с Вергилием, точнее, через него с другим поэтом, Петраркой, чья эпическая поэма, написанная на латинском языке, «Африка» (1341) — образец прямого подражания «Энеиде» Вергилия. Ср. в «Подвиге»: Мартын «раз спутал… Плутарха с Петраркой…» (с. 75).
Африканский мотив, сквозной в повествовании, реализуется в перекличке с литературными текстами и литературными биографиями, включенными в художественную систему романа. Главная среди них — пушкинская. Пушкинское присутствие в «Подвиге» обусловливает смысловое сближение отдаленных миров, обнаружение их скрытого единства. В контексте пушкинской биографии образы России и Африки и, соответственно, значения белого и черного цветов, понятия севера и юга осознаются как части и признаки общей картины мира, обладающей мифологической цельностью и гармонией. Приведу несколько примеров. Мартын на юге замечает, как «блестели листья, как блестят они и в русском лесу, и в лесу африканском» (с. 186).
В Кембридже, в кондитерской, «очень привлекавшей студентов… пирожные были всех цветов… и глянцево-черные, негритянские с белой душой» (с. 120). О Мартыне: «…кожа у него была более кремового оттенка с многочисленными родинками, как часто бывает у русских» (с. 142–143). Родинки — как следы негритянского нутра, проступающего на белой коже.
Другим текстом-адресатом африканского мотива в романе является Шекспир, его драма «Отелло». Мартын мечтает, что «после многих приключений… явится к Соне и будет, как Отелло, рассказывать, рассказывать» (с. 138). Цитата отсылает к известным словам Отелло:
She loved me for the dangers I had past;And I loved her that she did pity them.
В переводе Б. Пастернака:
Я ей своим бесстрашьем полюбился,Она же мне — сочувствием своим[142].
(I. III. 166–167)
В смысловом освещении шекспировского текста прочитывается «то сокровенное, заповедное (Мартына. — Н. Б.), чем связана между собой эта экспедиция и его любовь…» (с. 217).
Другой важный сюжетный период связан в романе с образом Сони. Представляется, что она исполняет в повествовании традиционную для мифологических поэм роль «задерживающей женщины» и является романным воплощением образа Цирцеи из «Одиссеи» Гомера.
Мартын живет в Берлине, связанный чувством к Соне. Он понимает, «что еще немного, и он превратится в Сонину тень и будет до конца жизни скользить по берлинским панелям, израсходовав на тщетную страсть то важное, торжественное, что зрело в нем» (с. 175). Ср. у Гомера: Одиссей говорит Цирцее: «Ты у меня, безоружного, мужество все похитишь…» (Х. 34)[143].
Мартын проводит в Берлине год, как Одиссей на острове Цирцеи (см. Песнь 10). «Пересев… в поезд, идущий на… юг, он как будто окончательно освободился из Сониных туманов» (с. 176). Цирцея — волшебница. Отсылка к Гомеру делается через еще один медиативный текст, в частности пушкинский. Соня говорит «тоном пушкинской Наины» (с. 174), колдуньи из «Руслана и Людмилы».
Соня — дочь Зиланова-«кочевника» (с. 135). В романе «кочевник» противопоставлен «страннику», как путешествующий по земле — путешествующему и по воде, и по суше. Определение «кочевник» отсылает к «Цыганам» Пушкина (поэма была окончена 10 октября 1824 года, см. условие биографического параллелизма, указанное выше).
Цыганы шумною толпойПо Бессарабии кочуют…[144]
Соня появляется в маскараде «одетая цыганкой» (с. 116). Костюм — намек на роль предсказательницы. Соня, шутя, говорит Мартыну: «…в России встретимся…» (с. 136). Цирцея в «Одиссее» и Сивилла в «Энеиде» рассказывают герою, как спуститься в Царство мертвых. Ср. у Набокова: «Мартын с Соней изучали зоорландский быт и законы…» (с. 171, цитата уже приводилась выше). Знание о подземном мире отражено в голосе Сони: «…в ее торопливом голоске проходил подземной струей смех, увлажняя снизу слова…» (с. 124).
Образ Сони обнаруживает пародийную перекличку романа с еще одним текстом-адресатом: романом Достоевского «Преступление и наказание». На общем уровне оба произведения сближает установка на героизм, понимаемый по-разному. Отсылка к Достоевскому означена в тексте: Мартын едет с Соней «в озерные окрестности города… и Мартын героически держал данное ей слово, не делал мармеладовых глаз, — ее выражение…» (с. 169). Цитата содержит игровую отсылку к героине «Преступления и наказания» Соне Мармеладовой. Раскольников приходит к Соне Мармеладовой, чтобы облегчить душу, рассказать ей об убийстве. Мартын «пускает перед ней свою душу налегке» (с. 217), говорит о стране мертвых, Зоорландии. При последнем свидании с Соней Мартын боится выболтать самое «сокровенное, заповедное» (с. 171), он умалчивает о своем подвиге; Раскольников же рассказывает о своем преступлении.
