все это было только половиной беды. Потому что с другой стороны эта странная особа столь же искренне завидовала удачно вышедшим замуж девушкам. Причем как-то так завидовала и рассказывала об этом, что получалось — они этих мужчин едва ли не у нее из-под носа увели. Ага, даже тех, которые принадлежали к Домам, у которых традиционная вражда с Домом Стрижей и которые точно бы не стали жениться на девушке из этого Дома, даже во имя великой любви. Ну, разве что совсем спятят.
И получалось, что ее самоцель — найти великолепного мужчину, спрятаться у него за спиной и оттуда поплевывать в сторону тех, кто принижает и обижает женщин.
Нэлла эту девушку так до конца и не поняла. Может она и сама себя не поняла. И в итоге запуталась в своих желаниях и противоречиях настолько, что решила взять, что даст судьба. А хитрая судьба рассмеялась и подсунула ей такого же идиота, и они весело бросились в бега в какую-то пустыню. От кого они там бежали, никто в итоге так и не понял, наверное поэтому никто так и не бросился их догонять, ну и не поймал, что само собой разумеется. И что случилось с этой подругой потом, Нэлла так и не узнала. Может так и живет в той пустыне, скрываясь неизвестно от кого.
И меньше всего Нэлле хотелось вдруг обнаружить в себе черты той самой пропавшей в пустыне подруги. Понять, что поселившиеся в ней противоречия мало отличаются от тех, которые жили в той странной особе.
А виноват кто?
А виноват один наглый кот. Вон сидит, улыбается изо всех сил окружившим его девчонкам. И бедолагу Локара за предплечье держит, которому явно неуютно среди всех этих оборотней.
И самое противное было даже не в том, что Нэлла понимала, что котик не тот тип, с которым стоит связываться, но все равно желала связаться. Самое противное было в том, что она понятия не имела чего именно хочет. Потому что его хотелось прибить, а потом весело попрыгать на трупе, крича лозунги в защиту обиженных им женщин. А в том, что обиженные точно есть, она ни капельки не сомневалась. Не с его наглостью, самоуверенностью и внешностью страдать от отсутствия женского внимания.
Одновременно его хотелось защищать, да даже от этих девчонок хотелось защищать, не просто же так они ему в рот заглядывают, ловя каждое слово.
Ага, он прямо такой беззащитный весь, такой наивный, что без защиты одной потомственной стражницы, у которой еще и проблемы то ли с памятью, то ли с головой, то ли со всем вместе, никак не обойдется.
Еще его хотелось припереть к стене и заставить в чем-то признаться. Даже не столь важно в чем. Лишь бы покаялся. Сказал правду. Чтобы она точно знала хоть что-то.
С другой стороны совсем не хотелось узнать, что он тогда действительно охотился на наивную дурочку с высоким положением, в надежде таким вот образом стать частью Дома.
И узнать, что он влюбился с первого взгляда и совсем потерял голову, тоже не хотелось, потому что в таком случае все еще хуже.
В общем, ничего знать не хотелось. Вообще ничего. До ужаса не хотелось, потому что хорошего ответа в любом случае не будет.
И от Лоста хотелось сбежать.
И затолкать его в угол, куда-то подальше от улыбчивых и восхищенных подопечных, и хорошенько пнуть, чтобы очнулся.
И чтобы поцеловал хотелось, как когда-то давным-давно, со всей предшествующей романтикой.
Или, ну ее, ту романтику, в угол ведь можно затолкать не только для того, чтобы отпинать.
И хотелось его попросту убить, чтобы исчез и не маячил перед глазами.
Ага, и наблюдать тайком хотелось. Когда наблюдаешь тайком, замечаешь кучу интересных мелочей, например то, что он улыбается левым уголком губ, когда со скепсисом относится к тому, что ему говорят.
Но самое страшное было не это, не эта куча противоречий, виновен в которой был один котик. Самое страшное было то, что Нэлла наконец поняла ту пропавшую в пустыне подругу. Поняла, что она действительно не лгала. Нигде и ни разу. Просто для нее все мужчины разом были такими вот котиками, которые бесят одним своим существованием и одновременно до ужаса страшно, что однажды они возьмут и куда-то все денутся.
— Он все знал и издевался, — мрачно произнесла Нэлла. — Он все помнил, — поправилась она, сообразив, что он не мог знать, что она что-то забыла из-за проросшей тьмы.
А вот если бы знал, все было бы гораздо проще и понятнее.
И, наверное, хорошо, что он не знал, тогда бы было все очень однозначно.
И понятно.
Вообще все понятно.
Хорошо что он не знал.
— Может мне к лекарке душ пойти? — спросила Нэлла у своей руки. — Да, пойду, сведу бедняжку с ума, зато хоть что-то сделаю. И девчонки еще эти. Улыбаются. Пойду, Локару поулыбаюсь, может хоть он сбежит. Отличный план, чего уж там. Ненавижу огромных, наглых котов. Как же без них спокойно. Нужно держаться от них подальше, мне еще основы доучивать, а я тут сижу…
Нэлла глубоко вдохнула, закрыла на мгновение глаза, а когда их открыла, просто встала и ушла. Учиться. Потому что сидеть у окна, наблюдая за тем, как Лост в очередной раз пытается объяснить своим подопечным какие-то прописные истины — ну, что может быть глупее?
Хотя Лост, если подумать, молодец. Что-то объяснить этим девчонкам наверняка гораздо сложнее, чем начинающим стражам. Про оборотней Нэлле уже рассказали, разные люди и даже другие оборотни. И теперь она знала, что Лост очень большой молодец. В первую очередь потому, что рядом с этими девчонками всегда спокоен и собран. Спокоен и собран даже тогда, когда они спрашивают, а то и делают откровенные глупости. Что он объясняет, убеждает, дает задания, утешает, веселит и вовремя останавливает, нажимая волей, которой у него сейчас гораздо больше, чем у них всех вместе взятых.
Он для них якорь. Якорь, который удерживает на месте кораблик, который норовит унести в неведомые дали сильное течение. Если он пропадет или
