Эти гады не живут в обычном смысле слова. Но определенно существуют. А еще плодятся, как кролики, если не быстрее. И перенаселение в аду — норма жизни. Вот и лезут везде, куда могут. А если залезли и закрепились, то можно считать, что пиши пропало и это место теперь принадлежит им.
— Не поминай всуе, — сухо сказал Покровский. Все сидевшие в повозке выглядели мрачнее зимней снежной тучи. Мрачнее огромного облака сажи после извержения вулкана. Комиссар открыл дверь и сделал шаг наружу. Я нутром ощущал приливающую энергию в мое тело. Демоническая сила лилась из того мира в этот просто бурной рекой. И я напитывался ею. Тело отзывалось непривычной легкой дрожью, как от приятного возбуждения. Я ощущал, как волосы вставали дыбом, как внутри по телу разливалось тепло, словно я опрокинул стопку крепкого алкоголя.
Давно забытое чувство. В своем мире я настолько привык к присутствию темной демонической энергии в теле, что не обращал на нее внимания. Оперировал ею как хотел. А сейчас… ох и приятные, оказывается, ощущения для нового тела.
— Смотри трусы не запачкай, — крякнул бесенок и тут же слинял из-под правой руки, чтобы я его не прихлопнул.
— Митасов, — сказал Сергей Вениаминович, повернув ко мне голову. — Рядом со мной, не отходишь ни на шаг, делаешь то, что я говорю. Понял?
Я вышел из машины. Жар разлома обдал лицо. Я видел, как первые небольшие чертики лезли наружу, просовывая свои коротенькие лапки.
— Так точно, — спокойно сказал я. Работать в системе приказов — обычная норма для человека, работающего в органах почти всю жизнь. Покровский повел бровью. Его явно удивляли мои повадки, то, как я двигаюсь. А двигался, неосознанно, как привык в своей жизни — уверенно, со знанием дела. Разлом класса «Б», закрывается одним демонологом моего мира без особого труда. Рыжеватые проблески по краям означали, что он способен расти и перейти в нечто большее. Собственно, этим он и занимался, так что смело можно сказать, что в ближайшее время, если его не закрыть, он станет разломом класса «В».
Серебряная дружина уже стояла полукольцом на дистанции от разлома. Их ружья черными голодными ртами смотрели прямо на дыру в пространстве. Ждали.
— Сейчас полезут, — сказал Акимыч, вставая рядом с нами.
— Еще рано, — машинально сказал я.
— Пхе, тебе-то откуда знать?
Я посмотрел на него косо и Акимыч умолк. Что-то увидел во взгляде. А еще рядом стоял Покровский, играющий желваками. Его настрой явно был отнюдь не благодушным к тому, чтобы подчиненные сейчас выкинули фортель. Даже один. Даже маленький.
— Гото-о-о-овьсь! — Сказал Покровский, поднимая руку.
Я мысленно считал секунды, касаясь большим пальцем соседних.
Раз-два-три-четыре и так покругу. Большой-мизинец, большой-безымянный, большой средний, большой указательный.
Энергия напитывала меня. Я попробовал прокатить ее по своему телу и у меня получилось. Если станет совсем горячо — закрою разлом буквально по щелчку пальца. Но не хотелось раскрывать всех тайн за один вечер. У любого уважающего себя демонолога должен быть туз в рукаве. И желательно, чтобы в этот туз его не долбили.
— А был бы гриммуар… — раздалось в ухе. Бесенок сидел на плече и покачивал нижними лапками.
— То я бы тебе им по голове съездил, — ответил я ему.
— Да че ты злой такой последнее время? — возмутился рогатый. — Я тебе какое плохое зло сделал?
На самом-то деле — никакого. Просто зудел, как комар на ухо у спящего человека на веранде. А я разобраться пытался во всем и сразу. И при этом еще сберечь лицо и честь. А она тут, судя по всему, была очень в почете.
Я прищурился, вглядываясь в красно-оранжевое тело портала. Прошло уже больше полутора минуты. По вискам стекал пот. Одежда стала снова липнуть к телу. А еще поймал себя на мысли, что щурюсь потому, что вдалеке все вижу слегка размытым.
Снова тяжело вздохнул. Мало того, что хлюпик, так еще и близорукий.
— Эк тебе повезло, Каммерер. Тебе с таким везением в бинго играть, чесслово.
— Что я говорил про рот?
Бес картинно надул губы, подпер щеки ладонями и отвернулся в другую сторону.
Из портала стали выпрыгивать демоны. Наконец-то ткань миров не выдержала и лопнула. В этот момент в воздухе раздался хлопок, словно от лопнул воздушный шар.
— Це-е-ельсь! — командовал Покровский. Я слышал, как мужчины стали взводить курки и плотнее прикладывать приклады к плечам. В голове от чего-то пролетела строчка из старой песни:
'мы отправимся в ад,
кровоточа
нам расскажут,
что приклад — продолженье плеча
и жить в мире не нам' [1]
Суетливые черти выскакивали наружу, широко расставив руки и шарили глазами. Свежая местность. Огромное свободное пространство, и… не так жарко.
— Огонь! — гаркнул Покровский так громко, что у меня аж в ушах заложило. Пушки загрохотали вразнобой, словно предыдущий стрелявший орал своему соседу «огонь!», и только после того раздавался следующий выстрел. Разброд одним, словом. В Академии у нас за такое заставили бы проходить курс «командной работы». В чем он заключается — лучше не знать. Скажу лишь, что смертность этого курса была, пожалуй, на первом месте. Зато после него выходили крайне сплоченные группы демонологов.
Черти лезли одни за другим, тут же ловили серебряную пуль в лоб и падали друг на друга. Красные тельца сыпались грудами, как лемминги. Пока, казалось, их поток не прекратился. Покровский провел большим пальцем по густым усам и двинулся в сторону разлома. Я начал шагать с ним рядом.
— Далеко собрался? — спросил он.
— Вы сказали не отходить ни на шаг. Выполняю приказ, — сухо сказал я. По глазам увидел, что ему это понравилось. Комиссару явно не хватало толковых людей на службе. Настолько, что даже шпане с улицы, которая минимально умела слушать и выполнять поставленную задачу — он уже проникался уважением.
— Сейчас твоя задача — не подпускать ко мне бесов. Я буду «зашивать» дыру, а ты отгоняй чертей. Всех, которые будут двигаться в мою сторону. Понял?
— Так точно.
— Хорошо, Митасов.
Мы приближались к разлому. Черти небольшими группами выскакивали в этот мир и продолжали ловить в себя заряды серебряных пуль. Метод-то действенный, однако, серебро тоже не бесконечное. И даже боюсь представить, насколько затратное это дело, если они сейчас сгребут все трупы бесов и начнут их перебирать, чтобы вытащить пули и переплавить.
Звук
