— Ты не можешь подобрать слова? Что ж, понимаю. — В тихом голосе слышалась скрытая угроза. Он не спеша повернул ключ зажигания. — А что до моей помощи миссис Хьюстон, то предложение мое взаимовыгодное. — Мотор заурчал, и Ралф уверенно повел мощную машину по узкой дороге. — У меня переизбыток энергии, и уж лучше физический труд, чем стояние часами под холодным душем. Видишь ли, я не привык к воздержанию и не нахожу в нем ничего привлекательного. Линда вспыхнула, внутри у нее все сжалось, а в памяти всплыли моменты супружеской близости.
— Ты мог бы вернуться в Лондон к своей работе, к другим женщинам, раз тебе этого так недостает. — Говоря это, она не сумела скрыть горечи. И тут же почувствовала, что Ралф напрягся.
Он заговорил сердито, отрывисто:
— Видишь ли, дорогая, когда я принял тебя в мою жизнь и в мою постель, я взял на себя и пожизненные обязательства. Может быть, я старомоден, но мне не просто забыть об этом.
Линда откинулась на спинку мягкого кожаного сиденья. Господи, я сойду с ума, прежде чем все закончится.
— Куда мы едем? — спросила Линда потухшим голосом, после того как они проехали несколько миль в напряженном молчании.
— Понятия не имею. — Бросив быстрый взгляд на жену, Ралф вновь сосредоточил внимание на дороге. — Предлагаю немного покататься, а затем перекусить в каком-нибудь пабе. Согласна?
— Мне все равно.
Безразличный ответ разозлил Ралфа, но Линда ничего не могла с собой поделать. Душа ее истекала кровью медленно, капля за каплей. Раньше она ни за что бы не поверила, что душевные муки могут быть столь невыносимыми.
Автомобиль петлял по проселочной дороге. Все вокруг дышало негой и покоем: извилистые реки и характерные для этих мест серые каменные дома, поднимающиеся на гребни холмов и сбегающие вниз, к зеленым бархатистым полям. Полевые цветы наполняли прозрачный воздух нежным благоуханием. Душистый аромат разливался и над зелеными холмами, и в лощинах, где искрящиеся ручьи пели свою извечную песню, перекатывая круглые камешки. Волшебная красота поражала воображение, но Линда словно ослепла. Она отчетливо понимала, что совершенно запуталась. К тому же знакомый изысканный запах туалетной воды Ралфа затмевал даже аромат цветов. Я не могу видеться с мужем ежедневна и не выдать себя. Просто не могу.
— А ты не боишься надолго бросать бизнес? — Линда, наконец, осмелилась нарушить затянувшееся молчание. — Я подумала…
— Откуда такое трогательное внимание к финансовым проблемам? Только не говори, что ты и впрямь печешься о моем благополучии. Скорее всего, просто хочешь побыстрее от меня отделаться.
— Но ведь тогда, после нашего… — Линда запнулась. Ралф быстро взглянул на нее и снова стал следить за дорогой, но, похоже, он знал наперед все, что услышит. — После медового месяца тебе пришлось решать столько проблем.
Ну не дура ли я?! Говорить сейчас о медовом месяце — все равно, что размахивать красной тряпкой перед быком.
— Это мое дело и мои проблемы. — Ответ был столь же краток, сколь и холоден.
— Ралф… — Линда помолчала, беспомощно покусывая нижнюю губу. — Давай вести себя как цивилизованные люди, начнем бракоразводный процесс и разойдемся полюбовно.
— Но я не вижу никаких причин для развода. — Он почти кричал. — Я пытаюсь их найти и не могу. Все, что я хочу от тебя… — Ралф осекся, и прошло не меньше минуты, прежде чем он опять заговорил — ровно, с легкой циничной усмешкой. — Изволь довольствоваться тем, что я не нахожу развод разумным выходом, и оставим эту тему. Наслаждайся прогулкой, а после обеда мы немного поболтаем.
— Нам нечего сказать друг другу.
— Напротив. — Он посигналил двум воронам, выяснявшим отношения из-за какого-то лакомства прямо посреди дороги. — Перебирать грязное белье — занятие утомительное.
Линда откинулась на спинку удобного сиденья и прикрыла глаза. Следует быть настороже. Хоть бы намекнул, о чем пойдет речь…
— Полагаю, твой рыцарь помчался навестить свою обожаемую матушку? Не пойму только, почему он не спрятал тебя в багажнике, дабы уберечь от моих злых когтей?
— Откуда ты узнал о матери Майкла? — спросила Линда и тут же догадалась. — Ах да, миссис Хьюстон, кто же еще. — А про себя ужаснулась прогрессу в отношениях квартирной хозяйки и мужа.
— Он еще не познакомил тебя с матерью? Если она представительница старой формации, то вряд ли одобрит флирт своего мальчика с замужней женщиной.
— Не понимаю, зачем выставлять Майкла этаким маменькиным сынком? Он совсем не такой.
— Да ну? А какими же достоинствами отмечен благородный Майкл, позволь полюбопытствовать?
— Он добрый, мягкий и терпеливый. — Линда говорила запальчиво, разозлившись, что ее друга несправедливо обидели. Она ничего, кроме добра, от Майкла не видела и не позволит никому, даже Ралфу, насмехаться над ним.
— Качества, особо ценимые в коккер-спаниелях. Как бы то ни было, это не самая пристрастная характеристика из слышанных мною. И это все, что ты можешь сказать о бедняге?
— С тобой невозможно разговаривать, — сердито буркнула Линда, ее хваленый самоконтроль улетучился. — Не возьму в толк, что это ты сегодня засуетился?
— Ну, об этом не стоит и говорить, — негромко ответил Ралф, не отрывая глаз от дороги. — Ведь ты так и не ответила на мой вопрос. Надо еще разобраться, чего в ваших отношениях больше: корысти, физиологии или пустой болтовни. Но все выяснится впоследствии.
— Впоследствии? — Линда старалась говорить как можно небрежнее, но сердце при этом колотилось в бешеном ритме. — Неужели ты, в самом деле, думаешь…
— Ты будешь несказанно удивлена, узнав, что я думаю, и вряд ли удивлена приятно, так что не стоит усложнять ситуацию.
Они остановились перекусить в маленькой, точнее, крошечной придорожной гостинице, утопающей в огромном саду, полном цветов. Клумбы подбирались прямо к журчащей речке, к ее усыпанному галькой и валунами берегу. Несколько столиков стояло прямо на некошеной зеленой траве в тени великолепной вишни. Линда, взяв у Ралфа меню, сказала, что предпочла бы сидеть на воздухе. Уютный паб, обставленный добротной мебелью светлого дуба с медной инкрустацией, выглядел, по ее мнению, чересчур интимно.
Они пили мелкими глотками холодный эль. Солнечный свет, пробиваясь сквозь ветви дерева, создавал причудливый узор на старой крышке стола.
— Ты похудела. — Когда Ралф заговорил, нарушив уже привычную напряженную тишину, Линда непроизвольно вздрогнула, и несколько капель густого золотистого напитка пролилось на столешницу. — И стала нервной. — Он дотронулся до ее волос, убрав выбившуюся шелковистую прядь. — Ты не поверишь, но порой меня тяготит бремя вины за твое… ммм легкомыслие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
