Раотар Сараоттэ в воцарившейся тишине прочитал переданный ему документ.
- Так ты еще и читаешь по содзоварски, Эллар?
- Так, немного.
- Не прибедняйся. В письме не одной описки Я не знал. И когда ты только успел выучить? Надеюсь, план с линиями имперской обороны не дойдет до содзоварского правительства?
- Не дойдет. Кэнир изобрел способ размывать чернила на бумаге еще в детстве. До правительства дойдет документ с сильно размытым изображением и частично попорченной бумагой.
- Повезло тебе с братом. Не дождусь момента, когда смогу поговорить с этим многообещающим молодым человеком, - вмешался господин Кайренхай. - Я не понял, зачем Содзовару план западного Нархасса?
- Вот и я теперь постоянно думаю, зачем? - ответил господин первый маршал и залпом выпил рюмку сливовой настойки. - Содзовар всегда нападал с востока. Укрепления Тагомарского перевала проверяются дважды в год. В самом Тагомаре Империя держит полный комплект боевых магов. С другой стороны, даже если вражеская армия преодолеет Нархасский перевал на западе, вся долина за перевалом находится под прицелом пушек города Нархасса. Долину миновать невозможно. За минувшее столетие никто и не пытался, - Гаорин поставил рюмку на столик и, снова откинувшись на спинку стула с подушечкой на стыке граней, задумчиво с легкой грустью посмотрел на Сараоттэ. - И тут ты интересуешься письмом с болтовней дрянной куртизанки, связанной с высшим слоем столицы. Болтовней о том, что для захвата Империи с запада потребуется сильный маг. Нет, господин Кайренхай, от пушек города Нархасса не спасет никакой маг. Они пристреляны.
- Ты, кстати, Эллар, слишком часто называешь госпожу Лодзуэ дрянной куртизанкой. Она действительно очаровательна. Ты уверен в собственном к ней равнодушии? - меланхолично протянул Сараоттэ.
- Очаровательна, но вряд ли ее головка самостоятельно произвела те идеи, которые мы с тобой прочли. Странно и печально, что письмо с пересказом такой болтовни оказалось у содзоварского посла. Ты согласен со мной, Раотар?
- Да. Все это невероятно подозрительно, и я этим займусь. Ты сказал, что у тебя были трудности с возвращением?
Эллар Гаорин посмотрел на скромно молчавшую Элизу, медленно что-то крошившую в своей тарелочке, и впервые за время этой беседы улыбка тронула его губы.
- Когда я выбрался из тюрьмы, мне пришлось срочно уходить и из города Тагомара, - начал он рассказ, деликатно оставив в стороне обстоятельства знакомства с Элизой в Тагомарской тюрьме, - в чем мне помогла барышня Эледэ. Она моя гостья здесь в столице. Мы уходили через Оронатский перевал.
- Бедная барышня, - с искренним сочувствием вмешался господин Сараоттэ, - там же дорога затоплена. Я тебя потому и не ждал через Оронат. Так, подстраховался на всякий случай.
- Но помимо твоих людей, которые бы меня даже и не заметили, потому что я тоже подстраховался на всякий случай, на перевале меня ждала госпожа Леортаси. И уж она меня не пропустила.
- Предвижу множество новых и сильных впечатлений недели через две-три, когда начнут летать почтовые птицы, - меланхолично произнес начальник тайной службы.
- Возможно и раньше, - так же меланхолично откликнулся Гаорин. - Мы еле унесли ноги от госпожи мага. Мост через Эонтай был закрыт охранной иллюзией. Подозреваю, что без Леортаси не обошлось.
- Ты, понятно, прорвался на тарде, но как же барышня?
- Барышня зажмурилась за несколько верст до моста и даже не заметила магическую защиту.
- Однако!
- А в нескольких верстах от столицы вблизи почтовой дороги в меня стрелял наемный убийца.
Взгляд господина Сараоттэ, которым он окинул Эллара Гаорина, внезапно стал пронзительным. Господин Кайренхай принялся постукивать пальцами по столику.
- Ты должен его знать, Раотар, - невозмутимо продолжал рассказчик. - Это Корсуи Веселый Коршун.
Гаорин замолчал, и потрясенное молчание его собеседников заклубилось над столиками.
- Ты, конечно, был в своем праве, - наконец, произнес Сараоттэ, - но я по должности жалею, что ты его прикончил. Я бы проследил за его связями.
- Еще проследишь. Боюсь, он выжил.
Начальник тайной службы еще раз перевел взгляд от окна на Эллара Гаорина и на этот раз больше глаз не отводил.
- Вот теперь тебе удалось меня удивить, - произнес он, внимательно глядя на него.
- Я был вынужден уступить требованию этой милой барышни, - бесстрастно произнес Гаорин. - У нее особенная философия, которой она следует. Вам будет интересно, господин Кайренхай.
Теперь все смотрели на Элизу. Причем, не ей в лицо, а кто на трезубую вилку в ее руке, кто на фрукты в вазочке перед ней, а кое-кто даже на веревочку, стягивающую манжет рубашки.
- Барышня Эледэ, - сказал, наконец, господин Кайренхай, складывая ладони на столике, левую ладонь поверх правой, - ничто не может доставить мне большего удовольствия, чем обсуждение новых целостных философских систем.
- Это не столько философия, сколько практика, господин Кайренхай, - сказала Элиза, успешно скрывая смущение за внешней невозмутимостью. - Меня не так давно вернул к жизни могущественный Дух. И после общения с Ним я считаю добром то, что считает добром Он, и злом - то, что он добром не считает.
Девушка положила на тарелку свою вилочку и, сделав усилие, подняла невозмутимый взгляд на ученого старца. Господин Кайренхай снова принялся легко постукивать пальцами левой руки по столику.
- Твоя спутница - религиозная фанатичка? - спросил господин Сараоттэ.
- Нет, - усмехнулся Гаорин. - Барышня Элиза, закончите. Завершите круг вашей системы.
- Мой Дух Хранитель требует от меня только того, чтобы я поступала по совести.
- Разрешите уточнить, - заговорил господин Сараоттэ после некоторой паузы, рассеянным взглядом окидывая девушку. - Вы молодая барышня. Вполне вероятно, что вы выйдите замуж. Допустим, только допустим для ясности картины, что ваш дух потребует у вас отравить вашего мужа. Как вы поступите?
- Он никогда не потребует, это никогда не будет по совести, я никогда не попаду в такие обстоятельства, когда отравление человека станет добром, - мрачно ответила Элиза.
- А! - только и смог сказать начальник тайной службы.
- Но ваш Дух потребовал у вас сохранить жизнь убийце, тому, кто пытался убить вашего спутника, - доброжелательным тоном сказал господин Кайренхай.
Элиза вздохнула. Началось. А это еще никто здесь не знает, что Мерелизу Эледэ обвиняют в отравлении своего жениха.
- Но так получилось, что наемник ранил меня, а не господина Гаорина. Поэтому за мной было нравственное право, решить его участь. И это не по совести, добивать побежденного, раненного, без сознания. Вы не будете с этим спорить?! - твердо сообщила она, стараясь не замечать, как помрачнел сидящий рядом Гаорин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
