Элиза вздохнула. Началось. А это еще никто здесь не знает, что Мерелизу Эледэ обвиняют в отравлении своего жениха.
- Но так получилось, что наемник ранил меня, а не господина Гаорина. Поэтому за мной было нравственное право, решить его участь. И это не по совести, добивать побежденного, раненного, без сознания. Вы не будете с этим спорить?! - твердо сообщила она, стараясь не замечать, как помрачнел сидящий рядом Гаорин.
- Но эта система индивидуальна, - вступил в беседу ученик господина Кайренхая, потому что все старшие молчали, задумавшись. - Для всех она не годится.
- Ты забыл о древнем кодексе поведения Гаолинай, - грустно вздохнул его учитель. - А ведь сущность этого кодекса поведения как раз и сводится к тому, чтобы поступать по совести. И не только ты. Многие, к сожалению, забыли о Гаолинай. И теперь, выслушав барышню Эледэ, я понял, почему. Чтобы поступать по совести, нужно иметь высший, нечеловеческий авторитет, который это одобрит. И высшую поддержку, которая в нужный момент защитит. Иначе найдется слишком много доводов, чтобы заставить замолчать слабый голос совести. Современные же люди слишком полагаются на самих себя, чтобы признать над собой высший, духовный авторитет. Но ваша философская система действительно целостная, благодарю вас, барышня Эледэ.
- А как он выглядит, ваш Дух Хранитель, - с интересом спросил молодой ученик. Вы можете описать?
- Нет, не могу. Его облик неописуем словами. Это как бы всевидящее огненное колесо, одновременно движущееся на все четыре стороны света.
- Как на все четыре? - удивился господин ученик. - На три стороны!
- На какие три? - осторожно спросила Элиза.
- Север, запад и восток, - все еще удивленно ответил молодой человек.
Элизе потребовалась вся ее многолетняя тренировка, чтобы сохранить невозмутимость. В этом мире было всего три стороны света.
- А, простите, вы считаете, что солнце ходит...
- С востока на запад, - теперь уже с превосходством в голосе сообщил ученик.
- Но это же невозможно. Раз у света всего три стороны, то солнце должно ходить с востока где-то на северо-запад, или с северо-востока на запад.
- Вообще-то так и есть, - после некоторого молчания признал господин Кайренхай, - но это несущественно. Простите, барышня Эледэ, моего ученика. Он так и не выучился отличать существенное от несущественного. Ведь, не правда ли, не важно, движется ли колесо одновременно на все четыре стороны света, или на все три стороны. И то и другое немыслимо.
Они еще помолчали.
- Ну что же, благодарю всех за приятно проведенное время, - произнес господин Кайренхай, вставая. - Раотар, ты проиграл спор. Твой участок земли на западном побережье переходит во владение рода Гаоринов. Надеюсь, это приведет к тому, что я увижу в столице младшего Гаорина. Ты со слов брата заинтересовался той землей, Эллар?
- Конечно, - признал старший Гаорин, также вставая. - Я тоже необыкновенно приятно и с пользой провел это время. Теперь мы с барышней Эледэ отправляемся в мой особняк, где вы сможете меня найти.
Собеседники чинно раскланялись друг другу и по одному вышли из кормильни.
По улицам Эонтевара Гаорин медленно вел своего тарда, давая возможность спутнице, рассмотреть столицу. Дорога вела вверх с террасы на террасу среди огненных зданий с арками и полуколоннами, с бронзовыми барельефами, шпилями и решеточками, среди садиков с фонтанами, мимо площадей, вымощенными серыми под цвет дождливого неба плитами. Наверняка, как и во всякой столице, здесь были и лачуги и трущобы, но Гаорин, естественно, показывал спутнице столицу с лучшей стороны, надеясь доставить той удовольствие. Однако он просчитался. Элиза не подавала вида, но потихоньку приходила во все больший ужас. Потому что, начиная с третьей террасы, множество дам гуляло по изломанным улицам города, наслаждаясь отсутствием дождя. И изучая их, девушка осознавала, что здесь самая убийственная для нее мода - мода на как бы естественность. Небрежно заколотые волосы распадались по плечам прядочка к прядочке. Легкие шарфики вроде бы сами собой держались на очаровательных головках, складки платьев, с небрежностью спадая, подчеркивали достоинства фигур их обладательниц. Чтобы достичь такой небрежной элегантности, нужно было родиться и вырасти в столице. Она, Элиза, навсегда останется здесь провинциалкой, даже, если и научится, в конце концов, как нужно кланяться разным людям. И это ее, девушку, привыкшую считаться более чем хорошенькой, очень задевало.
Но она зря боялась. Все оказалось совсем не так, как она думала. В своем особняке Гаорин отвел девушку в выделенную ей комнатку, соединенную с купальней, в которой был бассейн с проточной водой, и оставил отдохнуть. Еду по ее просьбе ей подавали в ее комнату. Потом к ней пришла вызванная им модистка, помочь его гостье одеться для пребывания в столице. И, когда в середине следующего дня преображенная Элиза показалась на глаза господину Эллару Гаорину, тот почти минуту просто молча на нее смотрел, замерев у входа. В столице знатные девушки носили тонкую льняную рубашку, корсаж поверх рубашки, и длинное тонкое шелковое обманчиво простое платье поверх корсажа и рубашки. Темно синий цвет был Элизе к лицу, а туфельки на толстой изогнутой, пружинящей платформе придали удивительную легкость ее походке. Довершал ее образ легкий шарфик поверх заколотых на затылке серебристо пепельных волос.
- Что, далекая провинция? - с тревогой спросила она Гаорина, прерывая его затянувшееся молчание.
- Не знаю. Возможно и провинция, - ответил он, подходя к ней, - но какая прекрасная.
Элиза покраснела, вспомнив, что господин Сараоттэ только накануне говорил об особой любви своего друга именно ко всему провинциальному.
- Пойдемте. Сегодня день рождения наследника, нас ждут гуляния и фейерверк. Я надеялся поручить вас своей хорошей знакомой, Фиате Акаянарэ, но ее нет в городе. Я послал ей сообщение с просьбой помочь, но пока госпожа Фиата не появится в Эонтеваре, вам придется побыть моей гостьей. Вы не возражаете?
Элиза не возражала, и они гуляли допоздна, разглядывая то бронзовые старинные барельефы на стенах домов, то висячие сады на пересечении трех улиц, спустились по каменной лестнице к разлившейся реке, поднялись обратно. Элиза съела множество конфет, выслушала множество старинных историй о столице, Эллар оказался прекрасным рассказчиком. Начался фейерверк. Грохотали пушки, и небо над столицей расцвело невероятными цветами. В искусстве фейерверков в Империи толк знали, Элиза даже и близко ничего подобного не видела, поэтому она только рассеянно кивнула в ответ Эллару, который, извинившись, на несколько мгновений куда-то отошел. Кто-то его узнал и желал немедленно поговорить. Снова грохот выстреливших пушек. Темнота неба на глазах у завороженной этим зрелищем девушки начала вспухать зародышами будущих соцветий. И в этот момент ее ухватили за локоть и с силой поволокли в открытую калиточку в ограде сада. Небо вспыхнуло ярчайшими огнями. Рядом с Элизой находился невысокий мужчина неприятного вида с маленькими, глубоко посаженными глазками, сверкавшими сейчас отраженным светом огней фейерверка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
