провел последний час, призывая Ксавьера и Хантера к молчанию, поскольку они решили, что для нас было бы хорошей идеей вернуться в дом Бетани и
вежливо призвать Иден выслушать еще раз, как будто мы не угрожали ее гребаной жизни, когда видели ее в последний раз. Мы смешны.
Теперь… Теперь я не думаю, что когда-либо в жизни буду так благодарен за то, что в конце концов мы вернулись, чтобы снова ее увидеть. Хотя я нутром чую, что не стоило поднимать такой шум, потому что тогда мы были бы там раньше, и она никогда бы не села в свой внедорожник — по крайней мере, я надеюсь.
Мое сердце бешено колотится в груди, когда я сижу, зажатый между двумя передними сиденьями. Ксавьер и Хантер впереди в "Jaguar" Ксавье, пока мы продолжаем набирать скорость позади внедорожника, следующего за Иден.
— Позвонить Илане, — кричит Ксавье в третий раз, когда телефон звонит по всему салону, но на самом деле неудивительно, что она снова не отвечает. — Блядь. Блядь. Блядь, — скандирует он, в отчаянии хлопая руками по рулю, когда мои руки сжимаются вокруг подголовников.
Что, черт возьми, здесь вообще происходит?
— Это твоя мама, Ксавье. Тебе не нужно слышать, как она это говорит, чтобы понять, что это гребаная правда, — рычит Хантер, наклоняясь вперед на своем сиденье и упираясь локтями в приборную панель, его пальцы вцепляются в волосы, пока он смотрит на дорогу.
— Сейчас все это, блядь, не имеет значения. Нам нужно придумать, как заставить внедорожник отъехать, — кричу я, и Ксавье рычит.
— Было бы чертовски полезно, если бы мы знали, куда она на самом деле направляется.
Некоторое время никто ничего не говорит, но когда она поворачивает налево, ответ прямо перед нами.
Она убегает.
От нас. От этого города. От всего.
Я не виню ее, но, похоже, Илана готова пойти на крайние меры, чтобы удержать ее здесь.
— Мы бы не оказались в таком гребаном положении, если бы ты не был такой сучкой, когда хотел вернуться, — возражает Ксавье, глядя на меня в зеркало заднего вида, и я показываю ему средний палец. Пошел он нахуй. Я и так достаточно себя наказываю, мне не нужно, чтобы он еще и это делал.
— Что за хуйня? — Рычит Хантер, наклоняясь еще дальше вперед, прежде чем нажать кнопку, чтобы полностью опустить стекло.
— Что? — Спрашиваю я, наблюдая, как он высовывается из гребаного окна, как сумасшедший.
— Они просто, блядь, протаранили ее, — шипит он, откидываясь на спинку сиденья и сжимая руки в кулаки, пока мы с Ксавьером смотрим на него, переваривая то, что он только что сказал.
Глядя в окно, я наблюдаю, как Иден направляется по старому красному мосту, ее скорость, кажется, замедляется, как будто она стала более напуганной. Я бью кулаком по подголовнику Хантера снова и снова, пытаясь выпустить напряжение, нарастающее внутри меня. Я чувствую себя беспомощным, чертовски беспомощным, и я нутром чувствую, что все будет становиться все хуже и хуже, если это вообще возможно.
— Нам придется попытаться убрать их с дороги, прежде чем они сделают это с ней, — говорит Ксавье, его тон почти лишен каких-либо эмоций, поскольку он озвучивает единственный план, который у нас может быть.
— Сделай это, — требует Хантер.
Не говоря больше ни слова, Ксавье еще сильнее нажимает ногой на педаль, отбрасывая меня назад на сиденье, но мы опоздали. Внедорожник отъезжает влево, и Ксавье следует за ним, но поскольку Иден сбросила скорость, это дает этим придуркам шанс снова подойти к ней и врезаться в заднюю часть ее G-Wagon.
Все происходит так чертовски быстро, что кажется размытым пятном. В одну минуту внедорожник перед нами, в следующую обе машины переворачиваются на бок. Машина Иден находится всего в нескольких футах от моста, и вокруг нее начинает клубиться дым.
Ксавьер с визгом останавливает машину, и мы все выпрыгиваем из нее. Мое сердце учащенно бьется в груди, когда адреналин разливается по венам. Солнце едва село, и его убывающие лучи — единственный источник света, который у нас есть, когда мы рассматриваем открывающуюся перед нами сцену.
Я проношусь мимо разбитого внедорожника, за которым мы следили, того, который следовал за Иден, надеясь, что либо Ксавьер, либо Хантер позаботятся о них, пока я буду искать Иден. Должно быть, они врезались в шлагбаум на правой стороне дороги. Ублюдки это заслужили.
Я подбегаю к передней части G-Wagon Иден, лобовое стекло треснуло в одних местах и разбилось вдребезги в других. Иден обмякла, ремень безопасности прижимает ее к сиденью, а ее голова прислонена к земле там, где разбито ее окно. Струйка крови стекает по левой стороне ее лица, ярко выделяясь на фоне бледной кожи Иден, а вокруг глаз быстро образуются черно-синие синяки.
Моя яростная, прекрасная душа.
Хантер позвонил Райану, как только мы поняли, что происходит, так что я надеюсь, что он вызовет сюда службу спасения как можно скорее.
Пожалуйста, пожалуйста, пусть все будет хорошо. Мне нужно, чтобы с ней все было в порядке.
Я вздрагиваю, когда женщина выкрикивает имя Иден. Должно быть, у нее подключен телефон, но у меня нет времени ответить ей. Мой приоритет — Иден, но я не знаю, как безопасно извлечь ее из внедорожника, и я боюсь, что если попытаюсь вытащить ее, то причиню ей боль.
Чья-то рука опускается мне на плечо, заставляя меня подпрыгнуть, и я поворачиваюсь с поднятым кулаком, готовый драться, но останавливаюсь, когда вижу Райана, стоящего позади меня.
— Мне нужно, чтобы ты отошел с дороги, Тобиас, — кричит он, как будто он повторяется несколько раз, а я не слышал, но даже сейчас это звучит как шепот в моих ушах, когда я отодвигаюсь в сторону, наблюдая, как парамедики окружают внедорожник, мои глаза прикованы к ней, поскольку она не двигается.
Я отчаянно ищу Хантера и Ксавьера, нуждаясь в их поддержке, и нахожу их возле внедорожника, который сбил Иден. Там двое мужчин, одетых с ног до головы в черные костюмы, пытаются бороться с моими братьями.
Эти ублюдки.
Если я не могу помочь Иден, тогда я помогу им.
На автопилоте я двигаюсь к ним, наблюдая, как Хантер несколько раз бьет одного из мужчин, прижимая его ногами к земле, в то время как Ксавьер нависает над другим парнем, который стоит перед ним на четвереньках. Кровь стекает с лица мужчины, но он не выглядит так близким к смерти, как Иден, что только злит меня еще больше.
Она этого не заслуживает. Ничего из этого.
Я
