Где… Я мертва? — Выпаливаю я, потирая лоб и пытаясь освежить свою память.
Мой отец фыркает в ответ. — Судя по тому, как ты поступаешь, ты недалека от истины. Ты, кажется, играешь в "жизнь на грани" не слишком ли ты много на себя взяла, ты так не думаешь? — Его тон мягкий, почти игривый, но выражение лица серьезное. Эту сторону моего отца мне никогда по-настоящему не приходилось видеть, поскольку я редко попадала в неприятности.
— Столько всего происходит, папа. Как ты вообще выжил в этом городе?
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он, наконец, отвечает, его взгляд устремлен к горизонту, совсем как мой, но я могла бы сидеть здесь с ним весь день, даже вечность.
— Любовь. Любовь помогает нам пройти через все.
Смех срывается с моих губ, когда я смотрю на него. — Это звучит как совершенно дерьмовая реплика из совершенно дерьмового романтического фильма. — Мой отец смеется вместе со мной, это звучит как музыка для моих ушей, когда он ерошит мне волосы, как делал, когда я была маленькой.
— Значит, у меня есть брат-близнец, да? — Спрашиваю я, смех обрывается, оставляя невысказанные слова висеть между нами, убивая счастливый момент. Но даже сейчас, когда я смотрю на своего отца, я не могу представить, чтобы он когда-либо лгал мне в таких грандиозных масштабах.
— Я думаю, тебе нужно подумать о том, чем я зарабатывал на жизнь, и, возможно, взглянуть на один-два фотоальбома.
— Это все, что ты можешь мне дать?
— Иден Грейди, я мертв и являюсь плодом твоего подсознания, ты отвечаешь за меня. — Я смотрю на него с широко открытым ртом, совершенно не в силах возразить.
— Ну, а если я умру, я останусь с тобой? Тогда ты сможешь дать мне ответы на все вопросы, которые никто другой не предлагает. — Я поворачиваюсь к нему лицом, и он обхватывает мою щеку ладонью, совсем как тогда, когда я была расстроенной маленькой девочкой.
— Мне жаль, милая, но сегодня этого не произойдет. Мне нужно, чтобы ты выжила, процветала и преодолела все трудности. Ты найдешь свой путь. Ты всегда находишь.
Мои глаза закрываются сами по себе, а когда я пытаюсь их открыть, перед глазами не видно ничего, кроме темноты.
— Я люблю тебя, Иден, — шепчет он рядом со мной, пока я пытаюсь цепляться за образ своего отца, но внезапный удар ослепительного света стирает все это прочь.
— Иден? Эй, Иден?
Во рту у меня пересохло, в голове туман, движения вялые, пока я пытаюсь понять, что происходит вокруг меня.
— Эй, все в порядке. Успокойся.
Подожди, это что?..Бетани?
Делая успокаивающий вдох, я сосредотачиваюсь на чем-то одном за раз. Я пытаюсь сглотнуть, несмотря на сухость, и тут чувствую прикосновение пластиковой соломинки к своим губам. Медленно потягивая воду, я мгновенно испытываю некоторое облегчение, а когда отпускаю соломинку, пытаюсь открыть глаза.
Это занимает мгновение, свет вызывает жгучую боль в моей голове, когда я моргаю, приоткрывая веки. Я стону, оказавшись лицом к лицу с Бетани.
Ее лицо сияет, а голубые глаза блестят от слез. Ухмыляясь мне сверху вниз, она зовет Райана, заставляя меня съежиться от дискомфорта при этом звуке, когда он внезапно появляется у нее за спиной.
Осторожно поднимая руку к голове, я прижимаю пальцы к виску, пытаясь ослабить давление, но это бесполезно, и я чувствую повязку на лице.
— Иден, ты знаешь, где ты? — Спрашивает Райан, его голос похож на скрежет гвоздей по классной доске, но я мягко киваю. Я видела эту комнату на днях, когда нам нужен был пластырь для Коди, и была ошеломлена, обнаружив полностью оборудованную больничную палату — еще один из их многочисленных секретов.
— Я у вас дома.
— Совершенно верно. Ты помнишь, что произошло сегодня вечером, Иден? — Спрашивает Бетани, беря меня за руку, и я пытаюсь сосредоточиться на последнем, что помню.
— Я, э-э, была в своем G-Wagon…Я… я бежала, Бетани, я так…
— Не извиняйся, ладно? Я понимаю. Мы понимаем. Я просто рада, что с тобой все в порядке, — перебивает Бетани, снимая тяжесть с моей груди, когда я признаю, что делала.
— Потом…там был внедорожник, — выпаливаю я, мое сердцебиение резко учащается, когда фрагменты воспоминаний просачиваются в мой мозг. Мои глаза смыкаются, когда я снова ощущаю удар от столкновения машин.
Моя рука опускается к груди, пока я лихорадочно обыскиваю остальную часть своего тела, страх охватывает меня, когда я проверяю, нет ли травм.
— Эй, эй, Иден. Все в порядке, ты в порядке. К счастью, это всего лишь сотрясение мозга, и с тобой все будет в порядке, — протягивая руку Бетани, поглаживает меня по руке и успокаивая, пока я смотрю ей в глаза.
— Это были они? — Спрашиваю я, эмоции захлестывают меня, когда я пытаюсь подавить свой страх.
— Кто они? — Спрашивает Райан, но по выражению его лица я могу сказать, что он знает, о ком я говорю.
— Они были там, — бормочет он, и с моих губ срывается вздох. — Нет! Нет, но это были не они, — быстро добавляет он, в его глазах беспокойство, поскольку он явно переживает, мой мозг не успевает угнаться сам за собой, и я хочу упасть в обморок от облегчения, что это были не "Звезды".
Я ненавижу их, они чертовски мертвы для меня, но я все равно могу признать, что это вывело бы меня из себя, если бы это они попытались убить меня.
— Мы знаем, кто это был? — Наконец спрашиваю я, чувствуя тошноту в животе, и разочарованный взгляд на лице Бетани говорит сам за себя.
— Нет, — отвечает Райан, качая головой. — Я уверен, ты можешь догадаться, кто, по твоему мнению, это был, но на самом деле во внедорожнике была не Илана Найт.
Меня это нисколько не удивляет.
— Кто там был? Кто? — шепчу я, не в силах удержаться от вопроса.
— Не беспокойся о…
— Пожалуйста, Райан, ты знаешь, в каком неведении я пребывала в последнее время, поэтому, пожалуйста, не добавляй к этому ничего лишнего.
Он смотрит на меня с пониманием во взгляде, когда переводит взгляд на Бетани, которая кивает в знак согласия со всем, о чем они молча говорят.
— Они выглядели как наемники, но причина, по которой я говорю "не беспокойся об этом, заключается в том, что от них не останется ничего, о чем стоило бы беспокоиться", — со вздохом отвечает Райан, схватившись за шею, поскольку он, похоже, беспокоится о том, чтобы сказать мне правду. Мне приходится прикусить губу, чтобы остановить судорожный вздох, готовый сорваться с моих губ.
То, как он
