нахмурился:
– Не будь чертовски самодовольной.
– Ты разозлился, потому что я поцеловала Клиффорда.
– Я защитил тебя. Если твой отец узнает, что ты лобызалась с Клиффи в мою смену, он будет недоволен. И неважно, что он твой жених.
Я закатила глаза.
– Ты защитил меня от Клиффорда?
На лице Сантино промелькнул намек на веселье.
– Он представляет опасность для твоей добродетели.
– Когда ты морализируешь, все звучит уж очень странно. Ты наименее добродетельный человек, которого я знаю. Ты трахнул замужнюю женщину.
– А вот это не твое дело. Тебе стоит беспокоиться о своей достоинствах, а не о моих.
– Клиффорда не волнуют ни моя невинность, ни наши правила. Он сказал, что ему все равно, буду ли я с другими парнями до свадьбы.
Сантино с отвращением покачал головой:
– Чертов идиот.
– Почему?
Сантино затормозил на красный свет и повернулся ко мне:
– Если бы ты была обещана мне, я бы позаботился о том, чтобы ни один парень в мире не приблизился к тебе ближе чем на километр.
– Поэтому ты напал на Клиффорда? Значит, ревновал?
– По-твоему, я должен ревновать? Анна, ты – моя подопечная. Моя работа – защищать тебя.
– Ты мог бы первым меня поцеловать, но не пожелал.
Сантино нажал на газ.
– Я – твой телохранитель, а ты еще несовершеннолетняя.
– Через несколько месяцев стану ей, Сынок. Не будь чопорным, как папа.
– Какого черта мы все это обсуждаем? Я не намерен тебя целовать. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем. Ты – моя работа, Анна. – Сантино говорил одно, а его глаза – совершенно другое.
Последние несколько месяцев я раскалывала каменный фасад кирпичик за кирпичиком. И я использую шанс, прежде чем Сантино восстановит свои стены.
– Тебе следует быть осторожнее с Клиффи. Его отец – подлец. Даже если твой жених всегда выглядит милым и сентиментальным идиотом, это может быть лишь игра. Яблоко от яблони недалеко падает. Он говорит, что ему плевать на наши правила и традиции? Но имей в виду, он может использовать их против тебя. Если он начнет хвастаться тем, что поцеловал тебя, до наших людей рано или поздно долетят слухи. Тебя будут судить по нашим устоям, а не по устоям Клиффи.
– Он слишком боится тебя, чтобы упомянуть о поцелуе.
Сантино ухмыльнулся.
Я покачала головой. Украдкой улыбнулась и чуть наклонилась к Сантино. Он послал мне предупреждающий взгляд и заметно напрягся. Стоило признать, меня задел его язык жестов.
Сантино никогда не уклонялся от опасности или боли, но мой флирт заставлял его нервничать.
– Кстати, Сантино, я хотела, чтобы это был ты. Я представляла тебя. И видеть, что ты защищаешь мою добродетель, как кровожадный, сумасшедший рыцарь в сияющих доспехах, было самым сексуальным зрелищем в моей жизни.
Сантино вздохнул и крепче сжал руль. Я откинулась на спинку сиденья и ухмыльнулась.
– Не воображай меня, когда целуешь Клиффи. То, что он считает поцелуями, является оскорблением для любого, у кого есть яйца. Выражение твоего лица такое же, как у моей бабули, когда я чмокаю ее в щеку. У женщины, которую целует мужчина, с которым она связана, – другой взгляд.
– Если считаешь, что у тебя получится лучше, чем у Клиффорда, то докажи. И я сделаю вывод. Обещаю, буду честна.
Сантино сухо процедил:
– Мне не нужно ничего доказывать.
– Ладно. – Я пожала плечами и посмотрела в окно.
Сантино что-то глухо проворчал. Я надеялась, что смогу спровоцировать его физический контакт.
Поцелуй с Клиффордом пробудил во мне… желание. Он был приятным, и, готова поспорить, у многих девушек первый поцелуй был хуже. Однако это совсем не то, чего я хотела. Я мечтала о фейерверках, бабочках, сеющих хаос в животе, и бешеном стуке сердца. Но ничего подобного не ощутила.
Поцелуй с Сантино точно не будет ни приятным, ни нежным. И я жаждала его.
Даже у железной воли моего телохранителя должны быть пределы, и если кто и мог ее сломить, то только я.
Глава 6
Сантино
Анна практически взлетела вверх по лестнице по пути в свою комнату, вероятно, чтобы поболтать с лучшими подружками о скучной детали поцелуя.
Мой пульс участился, когда я вспомнил тот момент, когда наткнулся на парочку. Видеть, как губы Клиффорда слились с губами Анны…
Я жаждал убить сосунка самым жестоким способом. И уже подумывал о том, как позвоню Артуро и проведу выходные за расчленением Клиффи. Он не достоин ее.
Мужчина должен оберегать свою женщину. Клиффи не способен защитить Анну даже от маленького ребенка.
Я сказал Анне, что беспокоился о ее добродетели… что было полуправдой. Мне хотелось защитить ее добродетель от Клиффи и всех остальных парней, чтобы потом сокрушить ее. Проклятье.
За последние месяцы все покатилось под откос. Разум не мог перестать видеть в Анне расцветающую женщину.
И она – чертовски великолепная и соблазнительная женщина – умела правильно показать свои достоинства.
И знала себе цену, черт подери.
Я – ходячий труп.
– Сантино, – резкий голос Данте вырвал меня из неуместных размышлений о его дочери.
Я повернулся к дону. Данте стоял перед дверью кабинета в конце коридора, мрачный взгляд мужчины наводил на мысль, что он кое-что заподозрил.
И, уж конечно, такое выражение лица Данте никогда не сулило ничего хорошего.
Я направился к нему и посмотрел на дона в упор.
– Я бы хотел поговорить с тобой наедине, – отчеканил Данте.
– Без проблем. – Я вошел в кабинет, сел напротив стола и намеревался подождать, когда Данте устроится в кресле.
Однако он продолжал стоять и теперь нависал надо мной.
– Мне звонил сенатор Кларк.
– Клиффорд – мелкий стукач.
Данте прищурился.
– Тогда, полагаю, мне не лгали, когда доложили, что ты избил одного из телохранителей Клиффорда и угрожал мальчику.
– Мальчик засунул язык в рот Анны. Ему повезло, что я его не отрезал.
Дон был шокирован. Глаза Данте вспыхнули гневом, но вскоре его лицо вновь превратилось в бесстрастную маску.
Он посмотрел в окно, вероятно, пытаясь взять себя в руки. Оставалось только гадать, как на него подействовала бы новость, что Клиффи обхватил Анну своими лапами.
– Анна и Клиффорд обещаны друг другу.
– Что не дает ему права прикасаться к ней.
– Безусловно.
– Эти люди не разделяют наши ценности. У них нет чести. Он может посягнуть на добродетель Анны, а затем отказаться жениться на ней. – Черт, я опять вернулся к теме добродетели, как будто имел хоть малейшее понятие об этом.
Анна права. Мне чуждо понятие добродетели.
– Я разберусь с Кларками, а ты держи себя в узде –
